Марион ловко ушла от прямого ответа, впрочем, настаивать король не стал. Прелестная куртизанка, по словам Сен-Симона, славилась вольным нравом, не терпя проявлений собственничества от кого-либо из своих кавалеров. Сделает ли она исключение для того, на чьём челе красовались три короны, оставалось лишь гадать.

- Полагаю, это слишком суровое покаяние, - Людовик коснулся губами тёмных следов на нежной коже.

В этот момент он как нельзя сильнее ощутил, что направлялся на убогий постоялый двор не только для того, чтобы убедиться в целости и невредимости мадемуазель Делорм. Оставаться целомудренным праведником, каковым его считали многие столичные скалозубы, казалось невозможным в обществе этой восхитительной женщины.

- Я бы хотел, чтобы вы позабыли об этой истории, как о дурном сне, - чуть придвинувшись к Марион, король прильнул к её губам.

Кем ему быть дальше, великодушным рыцарем или мелочным ревнивцем, он решит после, а сейчас он в полной мере чувствовал себя сыном своего отца.

Подпись автора

Gesta Dei per Francos.

В объятиях куртизанки, сводившей с ума стольких мужчин, было неуместно вспоминать о других женщинах, даже если с ними обменялись брачными клятвами перед алтарём.

- Уверяю, ревновать вам придётся только к этим дамам.

В Марион было столько жизни, что король без оглядки ринулся в водоворот новых чувств. Пускай он нарушал заповеди, в чём Людовик непременно покаялся бы на исповеди, но душа его ликовала от сладости этого греха.

За поцелуями и объятиями, как и сменившими их более пылкими ласками, разговоры о неприятном приключении мадемуазель Делорм и мысли о делах осады и обещанном анонимом покушении на министра были временно отринуты, в небытие же канул и семейный разлад, и собственная меланхолия монарха. Чары Марион творили чудеса.

Подпись автора

Gesta Dei per Francos.

Тихий смех Людовика для него самого прозвучал неожиданно, настолько он отвык от этого естественного проявления весёлости.

- Я верю, дорогая Марион, что вам предстоит очень долгая жизнь, - он тесно прижал к себе девушку, испытывая небывалое умиротворение. - И у вас ещё будет время покаяться в этом грехе, к которому я лично вас подтолкнул. Хотя...

Король повернулся на бок, так, чтобы лучше разглядеть лицо куртизанки.

- Хотя я сам готов взять на себя всю вину. Но при одном условии, - медленно проговорил он, накручивая на палец темный локон у виска мадемуазель Делорм. - Если вы согласитесь видеть меня чаще.

Подпись автора

Gesta Dei per Francos.

- Ответ вам прекрасно известен, - отозвался Людовик, запечатлевая очередной поцелуй на губах своей подруги. Необходимая в таких случаях, но приятная игра слов, в сладость которых могла быть вплетена ложь, но не сейчас. - И не только в этих краях, но и в Париже, когда мы одержим победу.

Конечно же, он бы хотел запереть эту жемчужину подальше от чужих похотливых взглядов, чтобы никто иной не касался её, но пока не решался озвучить своё пожелание.

- Если вы захотите остаться при дворе, устроить это будет совсем не трудно. Но ежели ваше сердце более склонно к нынешнему образу жизни, я не стану настаивать. Разве что на том, чтобы моё участие в ней стало более существенным.

Подпись автора

Gesta Dei per Francos.