Кавалер в желтом колете (с)

По материалам Carmen Rodríguez Serrano, Francisco Pacheco y el retrato de Miguel de Cervantes. 2015 (также - подробнейший разбор на русском - здесь)

В настоящее время не существует известных подлинных портретов Мигеля Сервантеса. Не таким богатым человеком он был, чтобы заказывать свои портреты - что в молодости, что в старости. Существуют только описания его внешности, оставленные матерью (доньей Леонор Кортинас) и монахами-тринитариями: среднего роста, со светлой/рыжеватой бородой и искалеченной рукой. И словесный портрет, составленный самим писателем в прологе к "Назидательным новеллам", когда он был уже в возрасте:

Намек на дюжину-другую справок - великолепен. Именно дюжину свидетельств в свою пользу Сервантесу пришлось собрать, чтобы избежать инквизиционного суда. Число "двенадцать" не случайно, как предполагают биографы. Вся защита Сервантеса была построена на отсылках к евангельскому сюжету, где отец Хуан Бланко де Пас - несомненно, Иуда (предатель, конверсо и сам из этих), а несправедливо обвиненного Сервантеса окружают двенадцать верных друзей. Намек был прозрачен, и это была очень опасная игра с инквизицией, учитывая, что прапрадеда Сервантеса по отцовской линии сожгли на костре, а фамилию его деда по матери в семье никто никогда не упоминал - как сегодня считается, из соображений безопасности.

А упомянутый друг - это явно Франсиско Роблес, издатель, книготорговец и содержатель игорного дома в Мадриде - еще одно опасное знакомство Сервантеса. В 1613 г. Роблес выставил в своей книжной лавке "Назидательные новеллы".

Но мы здесь о портрете. В прологе Сервантес утверждает, что Хауреги его писал. Эта фраза привела к созданию мистификации и подделки - якобы единственного подлинного портрета писателя. Вот он (картинку форум вставлять не хочет). Когда обман раскрылся (благодаря некоторым художественным и языковым историческим неточностям), был небольшой скандал, но он улегся - а исследователи и общественность пришли к тому, с чего начали: известных прижизненных портретов Сервантеса нет. Все существующие - фантазия художников разных эпох.

Однако есть аутентичный письменный источник, сообщающий, что уже после плена Сервантес позировал (как один из многих натурщиков) севильскому художнику Франсиско Пачеко (учителю Веласкеса) - для серии картин на религиозную тематику, заказанных монахами-мерседариями. Эта серия полотен была исследована, и методом исключения был установлен единственный персонаж, похожий на словесный портрет Сервантеса. Это гребец в желтом колете с картины "Святой Пётр Ноласко отправляется выкупать пленников" (изображение опять же по ссылке). Слабое место этой гипотезы в том, что у гребца на картине действуют обе руки. Но если предположить, что Пачеко писал с Сервантеса только лицо (это ведь не портрет, а религиозная живопись), то противоречия нет.

Если взглянуть на увеличенный фрагмент с гребцом, то видно, что он золотисто-рыжий, даже брови рыжие. Сам Сервантес писал, что волосы у него темнее, чем борода (каштан и золото), но в период написания картины его шевелюра запросто могла выгореть на солнце. Так же обращает на себя внимание удлиненный подбородок (бородка Карла V). И, как мне показалось, взгляд у гребца - грустный или обращенный "внутрь себя".

С этого изображения позднее делались списки и гравюра. На гравюре (по ссылке выше) он вообще такой милый мальчик. То ли гравер что-то угадал, то ли случайно вышло.

Есть еще гипотеза об изображении Сервантеса, опять же, "в массовке" на картине Эль Греко (не Хауреги, как утверждается в "Назидательных новеллах"). Эта картина - "Погребение графа Оргаса". Третий слева (с точки зрения зрителя) кабальеро. "Рыцарь печального образа", как назвали это изображение исследователи. Здесь волосы гораздо темнее, скорее, русые с легкой рыжиной. На гребца Пачеко этот кабальеро мало похож, но нос с горбинкой и вытянутый подбородок присутствуют. И, в целом, лицо ассиметричное. У персонажа Эль Греко - такая еврейская внешность. На мой взгляд, красив, отчаянно красив. Это 1586 год. И если на картине, действительно, изображен Сервантес, то здесь ему 37 лет (по словам семьи) или 39 (по церковной записи), он уже издал "Галатею" и вот-вот расстанется с супругой. К слову, кажется, актера Хулио Пенья гримировали для роли Сервантеса с этого портрета.

А далее - уже просто мои фикрайтерские рассуждения. В 1568 г. юный Сервантес живет в Мадриде. Его учитель, Хуан Лопес де Ойос, готовящий Мигеля к поступлению в университет, в то же время пытается найти для юноши покровителей при дворе. Очевидно, что Ойосу это удается, потому что в сентябре следующего года Сервантес дерется на дуэли в садах Алькасара - то есть при дворе он был. В пользу придворной карьеры Сервантеса свидетельствует и его знакомство с кардиналом Джулио Аквавивой (1546-1574), нунцием Папы Пия V при дворе Филиппа II в 1568 г. После побега из Испании Сервантес оказывается в Риме, в доме Аквавивы, на должности личного слуги, что было очень не комильфо для идальго. Вряд ли бы Аквавива взял под свое покровительство непонятного дуэлянта, скрывающегося от правосудия. А вот их мадридское знакомство могло помочь Сервантесу.

Предполагается, что писатель Матео Алеман в своих воспоминаниях говорит именно об Аквавиве:

Описание дружбы "некого князя Церкви" с "несколькими остроумными придворными" очень напоминает жизнь персонажа Алемана, Гусмана де Альфараче, у его римских хозяев-развратников - кардинала и французского посла - которые ценили слугу как раз за остроумие и шутовство.

А не были ли эти "несколько остроумных придворных" - как раз самим Матео Алеманом и Сервантесом? Вся троица - молода: Аквавиве - 22 года, Алеману - 21, а Сервантесу - то ли 21, то ли 19, смотря, какую дату рождения брать. Алемана, предположительно, совсем недавно жестоко унизили, вызвав к ректору университета и там сообщив, что молодой человек, конечно, может окончить курс наук, но диплом ему все равно не дадут - из-за происхождения. Он мог искать покровительства важной персоны. Сервантес, как и Алеман, сын хирурга (а теперь еще и ростовщика, занявшегося криминальной деятельностью)  - тоже нуждался в полезных знакомствах, если хотел делать карьеру.

Точная причина дуэли Сервантеса, произошедшей у королевского дворца, неизвестна. Есть две гипотезы. Согласно первой (маргинальной в сервантистике), Мигеля упрекнули в излишней женственности и распутстве. Подобные нападки преследовали его по жизни. Более того, если он вращался в обществе кардинала-итальянца уже в Мадриде, повод был самый прямой. Вторая гипотеза (наиболее принятая) - упрек в низком происхождении (этот мотив есть в произведениях Сервантеса). Тут тоже все обосновано: дворянство Сервантесов было крайне сомнительным (хотя они настаивали на обратном). Это потомки хирургов, цирюльников и старьевщиков. Хороши идальго. Более того, родители Мигеля занимались сводничеством, сестры и тетка - были известными распутницами, а дома у Сервантесов росли внебрачные дети этих дам.

Тут запросто мог возникнут вопрос: а сам-то Мигель - сын своих родителей? У Астраны Марина, помнится, появляется информация, что мальчик внешне не был похож на остальных братьев и сестер. Плюс путаница с датой рождения (еще одна маргинальная гипотеза гласит, что он-таки усыновленный Леонор и Родриго Сервантесами).

Итак, если фрагменты картин выше - действительно, портреты Сервантеса, то ситуация следующая: в 1568 г., когда погибает принц Астурийский, дон Карлос - при дворе появляется отчаянно рыжий юноша, с вытянутым подбородком и пухлой нижней губой, заика (как и несчастный дон Карлос) и к тому же из семьи, где женщины отличаются весьма легким поведением. Какая бы была реакция двора? "Еще один бастард покойного императора".

Эта внешность, на самом деле, не говорит ровным счетом ни о чем. Возможно, только о близкородственных браках предков (что характерно для конверсос; и рыжие среди них вполне себе встречались). Но поводы к пересудам она могла дать. Реакция Филиппа II на дуэль была резкой: найти, арестовать, судить, отсечь руку, обнажившую клинок, и выслать преступника из столицы. Тут все естественно: дуэли в королевской резиденции были строжайше запрещены. Годом ранее, в 1568 г., Диего де Мендосе приходится выкинуть своего противника в окно Алькасара, чтобы не вытаскивать шпагу. И все равно - судили обоих.

А вот противника Сервантеса, Антонио Сигуру (простого строителя, к слову), кстати, не преследовали. Возможно, он не успел обнажить оружие (или говорил, что не успел). Но, кто знает, а не смутило ли Филиппа лицо Сервантеса-дуэлянта? Король боялся заговоров, а мадридское общество после гибели дона Карлоса было очень напряжено.

Отредактировано Луис де Толедо (2026-08-13 18:31:03)