- Как… - эхом откликнулась она, сминая в пальцах ворот сорочки. - Я… выведу. Сейчас…

С места она, однако, не сдвинулась, глядя то на одного, то на другого, и Рохас, застегивая перевязь, не осмеливался ответить на этот взгляд, не зная, что в нем увидит. Поняла?

- Прошу вас… - прошептала она. - Умоляю. Он не должен знать, что ты… что это был ты.

Рохас подумал про Якоба и кивнул. Надо было оскорбиться, но он сейчас только хотел убраться отсюда - не меньше, верно, чем она хотела от него избавиться.

- Я ушел раньше, - напомнил он. - Еще до танца. Вам все приснилось, сеньора.

Донья Пилар соскочила наконец с кровати и сдернула с вешалки у двери что-то большое, белое и воздушное, окутавшее ее полупрозрачным облаком.

- Я погляжу…

Дверь закрылась за ней, затрещала, догорая, свеча, и Рохас обернулся к Варгасу - не зная, что скажет и стоит ли что-то говорить.

- Понимаешь теперь? Почему за нее двести плетей дают?

Рохас подумал, что Франсиско прав. И что она не знала, не могла знать, что без Франсиско она не получила бы ничего - что у него бы просто ничего не вышло - не с ней. И что она забыла, верно, уже свое разочарование, когда он не смог ей дать то, что дал ей Франсиско. Что он дал им обоим и, кажется, не заметил.

Но сказать об этом Рохас не мог - если не хотел его потерять. Потому что если он поймет, что произошло на самом деле…

Он ведь признался Пако - почти признался, заткнулся как раз вовремя, но Пако потом еще сомневался, и поглядывал странно, и дружбу их как ножом отрезало - навсегда.

- Ты все сделал правильно, - сказал Рохас. - Мне жаль, что я вас не видел - слов нет как жаль. Как она танцевала?

Рохас поспешно отвел глаза, не зная, что Франсиско успел в них увидеть. Тоску, желание, зависть? Он не умел притворяться, только смеяться или молчать.

- Попроси Мауро, - посоветовал он, подавляя неуместный приступ сомнений. - Он действительно умеет. Гораздо лучше чем я.

Это была чистая правда - Мауро был почти столь же хорош, как Санчо, а лучше Санчо на флоте вообще никого не было, но дело было совсем не в этом. Мауро не мечтал о несбыточном, и он не выдаст себя при первом же прикосновении - или даже взгляде. Сколько времени пройдет, прежде чем он перестанет видеть тело Варгаса сквозь одежду, вспоминать его запах, мечтать о вкусе его кожи?

Напоить его, что ли? Он ведь отвечал, невозможно было ошибиться… но может, так же, как сам Рохас отвечал на движения доньи Пилар - потому что в какой-то момент остается только тело, ищущее освобождения от страсти.