- Они нам скорее исповедальню выдадут, чем позволят увезти какую-то из монахинь на ночь глядя без особого на то повода, - тихо хмыкнул Габриэль. - Разве что на жалость надавить. Сделаем скорбные лица...

Он изобразил, какие именно. Вышла, правда, не скорбь, а скорее презрение ко всему роду человеческому.

- Скажем, что у нас там на смертном одре... да хотя бы и господин лейтенант. До нормального священника не доживет, вот-вот богу душу отдаст, не оставят же они беднягу без покаяния? А там и за упокой души можно выпить. Или за чудо господне, когда он из-под стола восстанет...

Что с ними за это сделает сам лейтенант, де Тран предпочитал не думать.

Подпись автора

"- И вот, ему дали коня, показали, в какой стороне Париж, и сказали...
- Алга!"

- Нет, вот его высокопреосвященство я бы впутывать не стал, - отозвался пикардиец. - Нажалуются потом еще, что обещали кардинала, а подсунули...

Он снова вспомнил лейтенанта, и тех, кто остался в трактире, и подумал вдруг, что не особенно-то хочет тащить туда несчастную монашку, даже если она будет старая, страшная и вредная.

- А может, и дьявол с ними? - задумчиво предложил де Тран. - Я имею в виду, с лейтенантом, с гугенотами, чертовыми швейцарцами... Не будет же де л'Эстье до утра ждать, пока мы ему исповедальню притащим.

К тому же Габриэль был уверен: даже если они приволокут исповедальню с монахиней внутри, выпить им там все равно не светит.

- А в монастыре должно быть вино.

Подпись автора

"- И вот, ему дали коня, показали, в какой стороне Париж, и сказали...
- Алга!"