— А, это меняет дело, — лицо гвардейца снова озарила улыбка. — Надеюсь, вы предупредили вашего батюшку, куда собираетесь пойти? И начальника пажей предупредили?

Эмиль опустился на табурет, подавив желание утереть пот со лба. Надо же, Александр за него вступился. А ведь казался таким расстроенным... Мог ведь сказать, что знает барона де Бельюса всего каких-то полчаса.

У прилавка мэтр Армени продолжал спорить с красными плащами, вторя шевалье де Каравазу, что никаких эдиктов ни он, ни его посетители не нарушают, но Эмиль уже не вслушивался: он был почти уверен, что кондитер откупится сладостями, и гвардейцы, вдоволь повеселившись и получив небольшую мзду, уйдут, не причинив никому неприятностей.

Отредактировано Rotondis (2025-11-04 22:24:00)

— Да, — поддержал шевалье де Караваза Эмиль. — Мы как раз собирались... Я и без того задержал молодых людей разговорами дольше положенного.

— Ну, тогда мы проводим шевалье дю Роше и его друга к месту службы, — кивнул гвардеец. — Вы ведь не собираетесь, в Лувр, господин барон? Или в кардинальский дворец?

Теперь Эмиль похолодел: эх, все же по нему заметно, что ни в какой Лувр его не пустят: рожей не вышел. Но при чем тут резиденция Его Высокопреосвященства? Неужели Ротонди рассказывал о нем сослуживцам? Да нет, быть такого не могло. Слишком незначительная он персона.

— Нет, почему же, я бы с радостью... — выдавил он. — Если, конечно, молодым господам не наскучило мое общество.

Отредактировано Rotondis (2025-11-17 19:00:09)

К столу, за которым сидели Эмиль и мальчики, тем временем приблизился другой гвардеец — и в руках у него был солидный такой кулек из новенькой коричневой бумаги: как Эмиль и думал, мэтру Армени удалось откупиться от красных плащей. От кулька явственно пахло корицей.

Де Ла Рош обменялся с товарищем парой реплик, понизив голос и одними глазами указывая на юных дворян. Все, что Эмиль сумел разобрать, было "брат Шере". И от этой фразы ему отчего-то сделалось неуютно. Неужели гвардейцы собираются испортить день еще и Доминику?

Гвардеец с кульком, очевидно, бывший у них за старшего, хмыкнул и кивнул всей компании за столом:

— Прошу прощения, что прерываю вашу трапезу молодые люди. Мы уходим, и вы уходите с нами. Считайте, что вы под арестом, но не беспокойтесь: он не будет слишком долгим. Пирожные, — гвардеец ухмыльнулся, — так уж и быть, можете забрать с собой.

Эмиль опешил: арест? Какой еще арест? И поник — понимая, что теперь совершенно точно не сможет пустить в ход шпагу: гвардейцев было слишком много.

— Его высокопреосвященство не похвалит вас, господа, за то вы арестовываете... эмм... благородных людей без достаточных оснований, — промямлил он и едва удержался, чтобы не добавить, что сам состоит на службе у кардинала. Но наказ Ротонди молчать, если хочет жить, крепко сидел у Эмиля в памяти.

— Об основаниях как раз и поговорим на месте, — улыбнулся де Ла Рош. — Мы следуем в Пале Кардиналь, господа.

Гвардейцы переглянулись, и де Ла Рош, видимо, получив от своего начальства некий безмолвный приказ, шагнул к Эмилю:

— Вашу шпагу, сударь, будьте добры.

Эмиль вскочил, едва не опрокинув стул — и растерялся, не зная, что делать дальше. Он слышал, конечно, как королевские мушкетеры отвечали на подобные требования. Но он-то мушкетером не был. Более того, он мог бы причислить себя к людям Его Высокопреосвященства — к тем его людям, о которых сам кардинал не имел счастья знать. И затевать ссору со своими же, было глупо. В любом случае глупо.

— Извольте, — вздохнул он, вынимая клинок из ножен и чувствуя, как у него горит лицо: позор, какой позор! Что только о нем подумает Александр? Наверное, никто из его знакомых так просто бы не сдался. — Надеюсь, господин кардинал сам вникнет в мой случай и во всем разберется.

— О, всенепременно, — усмехнулся гвардеец, принимая его шпагу. — Молодые люди? Вы ведь не оставите своего друга одного оправдываться перед комиссаром?

— В чем? — севшим голосом спросил Эмиль, глаза у него забегали. Барон де Бельюс сейчас бы сказал, что он честный человек и оправдываться ему не в чем. И потребовал бы оставить мальчиков в покое. Но Эмиль больше ничего не смог из себя выдавить. Слово "комиссар" наводило на очень нехорошие мысли о тюрьме.

— В том, что вы не имели дурных намерений, приглашая мальчиков в кондитерскую, разумеется, — спокойно пояснил де Ла Рош и опустил руку на плечо арестованного, направляя его к выходу.

Отредактировано Rotondis (2026-01-31 17:10:03)

Судя по гримасе на лице де Ла Роша, ему очень хотелось схватить нахального пажа за шкирку и как следует тряхнуть. Но, видимо, решив, что драка с мальчишкой — да еще на глазах у публики — чести ему не сделает, гвардеец глубоко вздохнул и ответил самым беспечным тоном:

— Мы ждали только, когда вы утолите голод, шевалье. Прошу, господа, следуйте за мной.

Эмиль уже шагнувший к двери, замер, вспомнив о корзинке, оставшейся под столом, и мгновенно представил, как нелепо он будет с ней выглядеть в обществе гвардейцев. Непременно найдутся шутники, которые полюбопытствуют: "Эй, господа, неужто у вас один слуга на всех? Надо же, гвардейцам его преосвященства урезали жалование!" И если в другой раз Эмиль и сам бы охотно посмеялся над подобной шуткой, то теперь... Теперь Александр будет его презирать. Он и так сдался без боя, а тут еще эта несчастная корзинка. Нет, корзинкой придется пожертвовать. Он потом заглянет к мэтру Армени — когда его отпустят — и заберет ее. Жаль, только зелень к тому времени завянет...

— Я не заплатил! — спохватился Эмиль, когда ладонь де Ла Роша мягко его подтолкнула. — Стойте, я не могу оставить нашего доброго хозяина в убытках.

Красные плащи расхохотались, и их старший, отсмеявшись, заверил Эмиля:

— Не тревожьтесь, сударь, такой блистательной персоне мэтр Армени, конечно, поверит в долг.

Бедный кондитер что-то забормотал — то ли соглашась, то ли, наоборот, споря, и его приятель, все это время не проронивший ни слова, похлопал его по плечу, успокаивая.

— Господину де Ла Рошу лучше знать, — тут же подхватил Александр, — он, видимо, не привык платить.

Гвардеец так явственно скрипнул зубами, что можно было смело заключить: юный шевалье дю Роше был недалек от истины. Товарищи де Ла Роша вновь рассмеялись, а сам он практически вытолкал Эмиля за дверь кондитерской. И через мгновение вся их компания оказалась на улице. Эмиль поправил куртку, словно стряхивая с нее невидимые глазу соринки, и отодвинулся подальше от гвардейца:

— Что вы, сударь, я и сам прекрасно дойду. А бежать мне нет смысла.

— Ну-ну, — промычал шевалье де Ла Рош, впрочем, не делая более попыток ухватить арестованного за плечо или взять под руку.

— Вы ведь иностранец? — спросил старший гвардеец и вынул из кулька миндальное печенье. Шевалье дю Роше и тут не ошибся: намерения гвардейцев относительно выпечки были самыми что ни на есть прозаическими — они принялись поедать ее прямо на ходу.

— Испанец, — кивнул Эмиль, украдкой бросив взгляд на мальчиков.

— Испанцев здесь не любят... — протянул де Ла Рош, видно, решивший выместить злобу на арестованном.

— Но ведь ваша королева — испанская инфанта?.. — не то, чтобы Эмиль не знал, как относились в Париже к ее величеству, и не то, чтобы он сам, родившийся рабом и турком, питал какую-то особую симпатию к Австрийскому королевскому дому, но барон де Бельюс просто обязан был задать этот вопрос.

— А что хорошего она нам сделала?.. — хмыкнул кто-то из гвардейцев, замыкавших шествие. — Ее величество не любит Францию. Удивительно ли, что французы платят своей королеве взаимностью?

Отредактировано Rotondis (2026-02-17 08:58:11)