Исабель, удивленно приподняв брови, попыталась вспомнить, слышала ли она что-нибудь о замках в окрестностях, но ничего не вспомнила: прежде ее не слишком занимала география окрестностей, да и слишком уже далеко они были от родной Сарагосы.
Путешествие проходило на удивление хорошо, и она уже вовсе не сожалела, что отправилась в путь. Новые места и впечатления развеяли отчасти ее тоску по покойному жениху, и хотя просыпалась она в слезах, днем на ее лице стала появляться улыбка. Если бы она вернулась домой, печаль съедала бы ее куда больше, и инстинкт самосохранения вел девушку дальше.
Вдобавок ехать по незнакомым местам, останавливаться в разных трактирах, встречать новых людей, - пусть это  всего лишь простолюдины, -хоть и было неудобно, но оказалось по-своему увлекательно.
Спутники ее тоже выглядели достойными и благородными людьми. За все время их знакомства они не сказали и не сделали ничего, что заставило бы Исабель покраснеть, и путешествие их было невинно, как прогулка маленьких детей.
Впрочем, что греха таить? Эти спутники сильно будоражили любопытство девушки. Она давно заметила, что они что-то скрывают.
Ее самозваный кузен при посещении каждой венты всякий раз рассказывал ее владельцам на редкость убедительную историю, но всякий раз разную.  Исабель ломала себе голову, то ли так полагается делать всем путешественникам при посещении подобных мест, то ли дон Алехандро пытается сбить кого-то со следа.
Иной раз, глядя на него, она вспоминала рассказы отца об охоте на лис. И о том, как  эти хитрые  звери заметают свой след пышным хвостом.  Вот и мерещилось ей, что он такой же дон Лис, хитрый и загадочный, достаточно моргнуть - и он исчезнет в своей норе, пока беспомощная собачья свора останется попусту гавкать на том месте, где он только что был.
Впрочем, ей дон Алехандро, кажется, не представлял никакой угрозы, а значит, просто грех не воспользоваться его талантами и его опытом путешественника. 
Исабель ведь понятия не имела, как останавливаться на ночлег, как спрашивать дорогу, что говорить и что делать - и теперь жадно всему этому училась.
-Кажется, нет, - сказала девушка вслух. - Да и вряд ли в такой глуши большой выбор товаров! Хорошо, что у нас почти все есть. Странно, что в такой дикой местности есть настоящий замок.

Хлеб у вентеро оказался свежий, масло не горчило, а если вино и было слабовато на вкус, то виной тому мог быть не избыток воды, а скверный виноград.

Адриан помалкивал, донья Исабель тоже, а тихие переговоры между вентеро и его сухопарой дочерью не мешали Алехандро обдумывать дальнейшие шаги. Одеяло надо будет сразу же постирать, причем самому… посмотрим, правда, на что оно еще будет похоже… Хлеб можно будет захватить с собой… Досадно, что пришлось использовать то же имя, что и накануне — фамилии он менял без оглядки на донью Исабель, но имен до сих пор удавалось избегать… Что она успела понять и угадать о них обоих? Чтобы сбить охоту со следа, мало было менять имена, надо было менять себя всего, и когда он был один или с Адрианом, Алехандро изменял даже выговор, превращаясь из каталанца в андалузца, а из арагонца в кастильца — он стал бы и галисийцем, но гальего попадались везде, слишком легко было попасться. Сейчас менять выговор он не рисковал и утешал себя, что чужаков запоминают лучше, чем местных, пусть и нездешних… Да нет же, никто не заподозрит в них беглецов, не с дамой, потому-то и маскарад Адриана был так полезен…

Дверь, содрогнувшаяся под градом уверенных ударов, прервала его размышления, и он привычно сдвинул шпагу так, чтобы ее можно было извлечь одним движением. Стучали так, словно не сомневались в своем праве войти, и это было уже поводом для тревоги.

— Кузина, — негромко напомнил он, — если вас что-то обеспокоит… уходите.

Он говорил это и в пути, когда из-за поворота выехала группа всадников, и в первую их ночь в придорожной венте, и раз, когда они расположились на отдых на берегу ручья, светило солнце, и для беспокойства не было никакой причины: если ее что-то встревожит, пусть она не убеждает себя, что ей кажется.

Надо будет научить ее обращаться с пистолетами. И вообще не оставлять их больше с прочими вещами, а брать с собой.

Дверь распахнулась, и в венту, бесцеремонно отпихнув хозяина, вломились четверо мужчин, одетых как дворяне, но куда беднее, чем дон Альфонсо или дон Гаспар. Все они были высокого роста и в тяжелых зимних плащах, и в венте сразу стало шумно и тесно.

— Ну? — громогласно заявил их предводитель, прыщавый юноша лет восемнадцати, подслеповато оглядываясь по сторонам. — И где эта красавица?

Ближайший к нему товарищ ткнул его локтем и первым поклонился троим путникам:

— Сеньорита… Сеньоры…

Прочие тоже поспешили снять шляпы и чуть потесниться, оставляя между собой и поднявшимися им навстречу Алехандро и Адрианом то небольшое расстояние, которого хватило вентеро, чтобы пробраться обратно к очагу.

Все они были молоды и очевидно небогаты, но гонор бурлил, похоже, только в одном из них:

— Меня зовут дон Иньиго, — прыщавый восхищенно уставился на донью Исабель. — Дон Иньиго де Вега. Я здешний сеньор, мой замок здесь поблизости.

Судя по тону, сеньором он сделался совсем недавно, и Алехандро, отвечая поклоном на поклон, не мог не задуматься, какая внезапная беда постигла его родителей.

Представившиеся вслед за доном Иньиго дон Лукас, дон Матео и дон Хуан избавили Алехандро от необходимости назваться как бы то ни было.

— Вы меня ни чуточки не стесните, — простодушно заверил юноша, отвешивая донье Исабель еще более глубокий поклон, — у меня в замке… хватает комнат.

Яростный взгляд, который он бросил на друзей, позволял заподозрить, что те могли и возразить — на богатого сеньора дон Иньиго особо не походил, а значит, комнаты, о которых он говорил, вполне могли быть заняты. Однако, если, желая угодить даме, дон Иньиго собирался стеснить своих товарищей, то те, судя по всему, против этого не возражали — что отнюдь не добавляло Алехандро желания свести с ними более близкое знакомство.

— Ваше великодушие не может не восхищать, — лицемерно заверил он. — Дон Санчо Романо, к вашим услугам.

Все четверо назвались снова, и Алехандро приглашающе указал на лавку напротив:

— Мне кажется, за такое знакомство надо выпить. Позвольте мне вас угостить.

— Прекрасная мысль! — воскликнул дон Матео, и дон Иньиго, не успевший выразить проявившееся на его лице разочарование, растерянно оглянулся на дона Хуана.

— Вы думаете, что вино в этой халупе будет лучше, чем у дона Иньиго? — возмутился тот.

Отредактировано Алехандро де Кабрера (2026-03-17 00:21:06)

Исабель с облегчением убедилась, что оба ее спутника заняли места рядом с нею, обеспечивая ей хоть какую-то защиту, а то по пылким взглядам новоприбывших она уже догадалась, что эта защита ей потребуется. Уж знает она, что такое сидеть за столом с каким-нибудь молодчиком, возомнившим себя покорителем женских сердец. Как-то раз в гостях у дальних родственников некий юноша с пробивающимися усами плюхнулся рядом и  в порыве восторга так ее ущипнул за бок, что там образовался немаленький такой синяк.
Ох уж эти мужчины! Почему-то они воображают, что нет ничего приятнее для дамы, чем когда ей пихают под столом свои сальные пальцы в надежде пожать нежную ручку, наступают на туфельки своими сапожищами, многозначительно подмигивают и строят глупейшие рожи.
А ведь то было дома, и она была в безопасности. А здесь, на глухой лесной дороге? Слава богу, что дон Алехандро и дон Мигель с нею, - а сами они, похоже, приличные люди и не имеют дурных намерений.
Новоприбывшие, кажется, не разбойники, но все же - их больше, и их поведение вызвало у Исабель опасения за свою честь.
Очень жаль, что с ними не было еще какого-нибудь спутника, чтобы занять место и напротив. А так - туда немедленно плюхнулся этот деревенский увалень и снова начал таращиться на нее. Наверняка, скоро примется и пинаться.
Исабель постаралась выглядеть так себе: сгорбилась, сделала скорбную гримаску, но, лишь мимолетно удивившись, что ее имя отныне - "донья Ана",  ответила увальню вежливо:
-Я очень рада нашему знакомству, сеньор. Рада нашей встрече, сеньоры (это адресовалось остальным гостям). Право же, вы мне льстите, я очень устала после долгой дороги и едва ли могу выглядеть красивой.

— Мы более чем благодарны вам всем за заботу, — поддержал Алехандро. Первым его порывом было самому назваться мужем доньи Исабель, но к счастью, прежде чем благородство успело заговорить, память услужливо подсказала, что и он уже назвал ее кузиной при хозяине дома, и она сама назвала его и Адриана братьями. Заметил ли кто-то из этих четверых? Дон Лукас представлялся ему поумнее прочих, но дон Хуан был, несомненно, самым опасным, даже если его воинственность не основывалась на военном опыте. Драка при таких обстоятельствах, даже вдвоем против двух, была бы безумием. — Надеюсь, вы не сочтете за обиду, если донья Ана нас оставит?

— Не поужинав? — простодушно возмутился дон Матео, не дав ему договорить. Судя по взглядам, которые он переводил с доньи Исабель на очаг и обратно, Церера была ему не менее важна, чем Венера.

— Но как же?.. — воскликнул в то же время дон Иньиго.

— Qui dort dine, — объяснил Алехандро, лукаво покосившись на донью Исабель и уже не сомневаясь, что она поддержит его, даже не понимая ни слова. То, насколько она доверяла им обоим, не переставало его поражать, и он сам не знал, была ли она по-детски наивной или, напротив, редкостно проницательной. С одной стороны, от них ей и в самом деле ничего не грозило. С другой, само их общество… или, как теперь, те, кто встречался им на пути…

— Умоляю, только не надо латыни! — дон Лукас с преувеличенным ужасом прижал к лицу обе руки.