Полено в очаге затрещало, рассыпавшись веером искр, и, словно в ответ, стоявшая на полке масляная лампа полыхнула ярче, осветив побледневшее лицо дона Иньиго.

— Разбойники? — повторил он тоном нерадивого школяра, внезапно узнавшего, что его собирается экзаменовать сам ректор. — На моей земле?

— Донья Ана говорила про фермы, — дону Лукасу мысль о встрече с разбойниками тоже очевидно не нравилась. — Если… если это не какая-то путаница.

Дон Хуан разжал руку, позволяя наполовину выдвинутой шпаге вернуться в ножны, и Алехандро, опомнившись, поспешил вмешаться:

— Никакой путаницы, — заверил он. — Мы разговаривали с хозяйкой. Ее мужа убили, и одного из работников тоже.

— У вас ведь нет арендаторов, дон Иньиго? — перебил дон Матео, невольно выдавая тем самым, сколь беден был его товарищ. — Это же вас не касается?

Из белого дон Иньиго сделался красным, но на донью Исабель он больше не глядел, и Алехандро мысленно поздравил ее с удачной выдумкой: юнцы очевидно струсили. Понять бы только, что возьмет верх — гонор или страх?

— Вряд ли они нападут на ваш замок, — задумчиво проговорил он. — Разве что кто-то донесет им, что как раз этой ночью его некому защищать…

Вентеро, возившийся у очага, торопливо сдернул с огня вертел:

— А вот и куропатки изжарились, ваши милости! — с деланной радостью воскликнул он. Смуглое лицо его блестело, но жар пламени был тому виной или страх? — Экое счастье, что милой молодой даме можно ничего не страшиться!

Надо признать, переговоры этих молодчиков (Исабель не запомнила их имена) несколько ее утешил. Если в так называемом "замке" этого наглого деревенщины (небось какая-нибудь лачуга) и правда проживают его сестры, одна из которых невеста второго, можно надеяться, что в присутствии собственных женщин они не будут позволять себе слишком много вольностей.
Таков уж удел женщины, - урезонивать мужчину, напоминая ему о культуре, манерах и приличиях. Без женщин мужчины давно бы впали в дикое состояние, сродни каким-нибудь дикарям Новой Испании, о которых ей доводилось слышать.  Говорят, тамошние дикие племена строят пирамиды в честь демонов и приносят друг друга в жертву.  А все потому, что индейские дамы не следят за своими мужьями с надлежащей суровостью.
Совершенно неудивительно, что Господь в своей неизреченной мудрости, увидев, как Адам ест червяков, катается по земле и бегает абсолютно голым, решил сотворить женщину, чтобы она урезонивала его не слишком удачное первое творение.
Эти мысли несколько отвлекли девушку, но все же она вовсе не собиралась сдаваться и ехать в гости к этим деревенщинам, поэтому тут же запротестовала.
-Что вы, ехать ночью, по дорогам, кишащим бандитами?! И ведь они вот-вот атакуют ваш замок, сеньор? Ах, нет-нет, это по силам лишь храбрым и сильным мужчинам, как вы, но не мне! Я была бы рада повидать ваших сестер, но предпочла бы увидеть их здесь, в безопасности, а не там... Ах, мне дурно при одной мысли, что может ждать их и меня, если я поеду!!!
И Исабель полузакрыла глаза, на сей раз действительно изображая, что готова упасть в обморок.

Отредактировано Исабель (2026-06-08 06:22:49)

Судя по изменившемуся выражению лица дона Иньиго, братская любовь в число его достоинств не входила и общество прекрасной путешественницы влекло его больше, чем долг перед семьей. Признаться в этом, однако, было бы так же невозможно, как и попросить поделиться ужином донью Ану, чья куропатка осталась наиболее целой.

— Да, конечно, — неохотно согласился он, проводив тоскливым взглядом крылышко, исчезнувшее во рту дона Хуана, — нам следует…

— Какое счастье, — перебил дон Лукас, — что ваши сестры не знают о разбойниках! А то они были бы сейчас в ужасе!

Выпустив эту отравленную стрелу, он скользнул за спину к дону Иньиго — то ли ради тепла из догоравшего очага, то ли для того, чтобы поговорить с забившимся в угол вентеро.

— Мы должны вернуться, — поразительным образом дон Матео успел расправиться со своей куропаткой и теперь то ли рвался на подвиги, то пытался сбежать. — Если разбойники следят за вентой, они могут понять, что замок остался без защиты!

Алехандро, надеявшийся навести четырех молодцов именно на эту мысль, взглянул на него с неподдельной благодарностью:

— Езжайте, — твердо сказал он. — Вас ждут три слабые женщины и ваш долг брата, жениха и друзей!

Конечно, в венте тоже оставалась слабая женщина, и он мог только радоваться, что никому из четверки неизвестно, что одного из ее защитников несколько дней назад ранили и его рана еще ему досаждала. Даже с его здоровьем — а заживало на нем, как на собаке, —  Алехандро не мог быть уверен, что рука его не подведет. Не знай он точно, что разбойников донья Исабель попросту выдумала…

— М-м-м! — согласился обгладывающий ножку дон Хуан.

— Ваша благородство не знает пределов, дон Алехандро, — дон Лукас швырнул что-то в очаг и улыбнулся так благодушно, что очевидно стало: не верит ни на грош. — Я боюсь, однако…

Во взгляде, который он перевел на вентеро, было столько поддельного участия, что Алехандро не на шутку встревожился.

— Я, это… — пробормотал тот.

— Да?

— Это…

Теперь на вентеро смотрели и остальные трое молодых людей, кто с недоумением, кто с удивлением, словно на вдруг заговорившую лягушку.

— Я не принимаю постояльцев! — взвыл несчастный. — Закрываю! Закрываюсь! Все! Закрываю! На ночь!

— Да? — сквозь зубы прошипел Алехандро, находя ладонью эфес.

— Помогите! — взмолился вентеро и, попытавшись броситься к ногам опешившего дона Иньиго, выбил куропатку из рук дона Матео. — Спасите!

— Дон Иньиго предложил вам гостеприимство, донья Исабель, — воскликнул словно не заметивший этого представления дон Лукас.