- А я не сестра и не послушница! - возмущенный возглас оказавшейся в кромешной темноте графини де Люз пропал втуне, дверь оказалась крепко заперта. Темноты Эмили не боялась, но было ужасно обидно. Какое-то время она потратила на обследование помещения. Келья оказалась совсем крохотной, пожалуй, чуть шире могилы. В углу валялся соломенный тюфяк и какая-то тряпка, в другом - ночной горшок. Дверь запиралась, увы, на засов, да молодая женщина очень сомневалась, что сумела бы открыть замок в такой темноте, наощупь.
Походив по крохотной камере, Эмили в конце концов села на тюфяк, завернувшись в тряпку, оказавшуюся ветхим одеялом. Когда она была маленькой, ее, бывало, запирали в чулане. Но там было тепло, а здесь очень, очень холодно. Можно было простудиться и заболеть. Некстати молодая женщина вспомнила свою мать, которая, оставленная мужем, простудилась и умерла. Но она-то мужем не оставлена, и не простудится, вот еще! Она будет бороться! С этими мыслями Эмили свернулась калачиком на тюфяке и уснула.