Альваро слегка побледнел и молился сейчас об одном: чтобы никто не заметил его слабости. Ему доводилось видеть аутодафе ещё ребёнком, и крик, услышанный сейчас, походил на крики охваченных пламенем людей так же мало, как разбушевавшаяся река мало походит на штормовое море. И все-таки это произошло не по чужой, а по его собственной воле, и в эту минуту Альваро боролся с крамольной мыслью, невольно пришедшей на ум: воля, выносящая приговор, ничуть не чище руки, этот приговор исполняющей.
"Это война", — твердил он себе. — "От этого зависит жизнь нас всех".
Так и было, конечно. Просто каждый день на этой войне приносил что-то новое, к чему оказывалось нелегко привыкнуть.
Голос коменданта вернул Альваро к реальности. Он встрепенулся и поднял глаза на пленника. Комендант расспрашивал его о чем-то на этом тарабарском языке, и Альваро удалось разобрать лишь одно слово: "англичане". Черт, неужели Лаварден угадал верно?
— Возможно, у нас более весёлая компания, чем мы ожидали, господа, — ровным голосом произнёс комендант. — Хотя, бог свидетель, я хотел бы ошибаться.
— О чем вы его спросили? — вырвалось у Альваро. Он тут же покраснел, спохватившись, что позабыл о субординации. Но коменданта сейчас меньше всего занимали формальности.
— Я спрашивал его, каким посулам голландцев поверили англичане, что намочили ради них сапоги в проливе, — отозвался комендант, бросив скептический взгляд на пленника. — Не думаю, что их привела сюда только любовь к ереси Кальвина.

Отредактировано Альваро Алькаудете (2020-03-07 22:43:15)