Рохас открыл почти мгновенно - ждал этого стука, прислушивался к все более многочисленным шагам на палубе, надеялся, запрещал себе надеяться… и все равно ждал.

Даже разговаривая с Бенито, он еще прислушивался, а Бенито, как всегда, был невыносимо въедлив. Но Рохас сумел его убедить - потому что появился Мауро.

- Сеньор капитан, - сержанта он заметил сразу, Рохас распахнул дверь сразу во всю ширь, - прошу прощения…

Он помедлил, и Рохас отступил, взглядом обозначая сожаление.

- Если можно, - Мауро не сдавался, - сеньор капитан, это важно, клянусь. Я… я подожду.

- Дон Гарсиа просит вас вызваться добровольцем?

Это было только очевидно, но в ответном взгляде Мауро он прочитал изумление - и сомнение.

- Мауро, - объяснил он Бенито, - говорит, что дон Гарсиа рассказывает обо мне много всякого… неприятного. Если помнишь, на «Сокорро», я тебя спрашивал… почему ты под меня копал?

- Я не копал! - возмутился Бенито. - Он меня спросил… дон Мануэль…

- А мне сказал дон Гарсиа. Правду, заметь - что ты посоветовал капитану мне не доверять.

- Я не так…

- Я знаю. Я тебе рассказываю как другу, не как сержанту. Если Мауро вызовется, ты… поможешь?

Бенито посмотрел на Мауро с глубоким и ничуть не скрываемым неодобрением, но потом нехотя кивнул.

- Если… - Мауро не улыбался, но Рохас чувствовал его улыбку. - Если позволите, сеньор капитан, я зайду попозже.

Бенито высказался потом - крайне неодобрительно, пообещал подумать, и этим Рохасу пришлось удовольствоваться. Но, провожая его, он выглянул - и танцора, предсказуемо, не увидел.

Несколько минут он хотел пойти его искать - даже понимая, что тот добивается именно этого. Но всякий раз, подходя к двери, он думал, что Франсиско может прийти - пока его нет. И он почти сдался уже, когда в дверь постучали. И Рохас отступил, как в танце, пропуская своего лейтенанта и не зная, что сказать.

Один взгляд - этого хватило. Но Рохас сдержался бы, если бы рука Франсиско не легла на засов - отвечая на все вопросы, которые он, быть может, не решился бы задать. И в следующее мгновение он впечатал любовника в дверь, запирая ее их телами, находя его губы своими, прильнув - бедра к бедрам, тело к телу - зная, что нельзя, и не в силах устоять. Капитан, лейтенант - это снова было так же неважно, как ночью, и плевать он хотел на “Maan”, на Гарсиа, на Мауро с его играми - на все, кроме Курро.

Нельзя. И невозможно иначе.

Рохас не знал, как сумел разжать руки.

- Я и побриться не успел, - признался он, хотя это и так было очевидно. Как и то, что он не успел переодеться - Лопе оставил смену одежды на кровати и исчез с появлением Бенито.

- Ему…

Рохас не мог ответить - не мог даже в мыслях, где знал, что Гарсиа не плевать, и понимал, что повел себя как последний болван. Не мог согласиться, что должен был отдать “Maan” своему лейтенанту и позволить ему убить Аранго, кивнуть не мог, покачать головой не мог - мог только запрокинуть голову, отдаваясь рукам Франсиско и пытаясь вспомнить, задвинули ли они засов.

Пять минут, как сказал вчера Мауро. Пять минут - можно?

Легко и нежно?

- Я… - еле выговорил он, - испачкаю. Тебе. Пальцы.

Курро… Рохас вцепился в край стола - не держали ноги. И после безумной этой ночи, и после всех ласк - он не мог устоять и умирал от желания и нежности под каждым прикосновением, кусая губы, чтобы сдержать стон, возвращаясь в себя вспышками страха - дверь! Лопе! - и вновь проваливаясь в наслаждение. И, как вчерашняя боль оттенила полыхнувшее в нем солнце, сегодняшний страх только выше разжигал пламя. Кто-то… если кто-то!.. И, зная, что надо спешить, и поняв, наконец, почему Курро так держался - пытался, вопреки разуму, удержаться на краю, потому что нельзя было отпустить это счастье, эту удачу, этот огонь - эти руки, эти губы, эти мгновения, когда он весь принадлежал только Курро и когда Курро был весь его.

Все полудни мира наступили, казалось, в один сияющий миг, и стон, который он не сумел сдержать, больше походил на рычание.

- Курро… - все еще прижимая голову Франсиско к себе, цепляясь за его плечо, чтобы не упасть, он не знал уже, о чем умолять и как благодарить. - Я болван, - слова слипались, - я не могу… все, что хочешь…

---

Варгас выпустил его не сразу, наслаждаясь последними мгновениями его вспышки. А потом поднялся - и тоже медленно, вплотную, скользнув по телу своего сокровища собой и обнял его перед тем, как отступить. И нащупать наконец засов.

- У меня все есть.

Облизнулся он совершенно неприлично, и смотрел весело и жадно.
Из-за двери доносились чьи-то шаги. Короткий, чисто символический стук Варгас ощутил всем телом, а возмущенное "Эй!" узнали они оба.

- Вода же! - послышался голос Лопе. - Сеньор капитан...

---

- Лопе, - укоризненно сказал Рохас, - зачем? Там целое море за окном, и я еще добавил.

Он чувствовал себя сияющим и звонким, как пустой кувшин, и голос его звучал так, словно не давился он воздухом и наслаждением только мгновение назад - голос как голос, и смех в нем был самым обычным - привычное оружие, не меч, так щит, знакомые телу и рассудку как эфес руке.

Он знал, что выигрывает мгновение, чтобы - стащить штаны? завязать завязки? заправить рубашку? - нет, обнять Франсиско, прильнув всем телом, обещая без слов.

- Так горячая, сеньор капитан!

- Две порции, - приказал Рохас, отпирая засов и забирая у юнги кувшин. - Мой лейтенант тоже должен выглядеть прилично - хотя бы выглядеть. И еще одну, с моими комплиментами, дону Гарсиа. Это была шутка.

- Да, сеньор капитан, - пробормотал Лопе.

Рохас закрыл за ним дверь, задвинул засов и обернулся.

- Курро… - он был счастлив, он был напуган, он сходил с ума, уже сошел и хотел, чтобы это никогда не кончилось. - Сеньор гранд, ну чему вас только учат в этом вашем Эскуриале! Дверь надо запирать сразу!

Вода выплеснулась из кувшина, так быстро он поставил его на стол, но ему было плевать, он снова обнимал Франсиско и был совершенно счастлив.

- Сошел, - согласился Рохас. Он почти не спал этой ночью и с удовольствием бы прилег сейчас - с Франсиско, и не спал бы еще, конечно… может, потом. Он был ему должен - они были должны друг другу - и Рохас очень хотел рассчитаться - чтобы он просил, чтобы он просил сам…

Не успеть. Франсиско успел, но Рохас хотел иначе. Хотел хотеть и уступать, и не уступать, и взять, все-таки взять.

И пальцы он сжал, чувствуя жар плоти даже через плотную ткань штанов, точно зная, что дразнится - и не подавая виду.

- Я оставлю у тебя в каюте одну вещь, - пообещал он. - Флакон. Не выбрасывай.

А вот говорить о доне Гарсиа он совсем не хотел.

---

Варгас приподнял бровь, невольно прижимаясь к ладони Хело, ко всему его телу. Нашел губами мочку уха, слегка потянул:

- Флакон?.. Какое-нибудь зелье Переса?..

Времени не было. И он боялся себе представить, на что они оба будут похожи, если появится, например, штурман. Которого не отправишь за водой для дона Гарсиа. И все равно прикоснулся губами к шее Анхеля. И усмехнулся в нее же:

- Шпанская мушка? Пф!.. Господи, Хело, какой я был дурак. Как ты меня терпишь?..

---

- Не зелье…

Если бы Франсиско не выжал его досуха, Рохас ответил бы иначе. Может даже, и не словами бы. Но теперь у него были слова - и то слово, которое нужно было держать, он не забыл.

- И не шпанская мушка, - смех вскипал внутри. - И даже не оливковое масло, и на пробке написано «Рвотное», потому что не «слабительное» же писать, чтоб не трогали? Оно тает в руке, как ты будешь таять, Курро… и я буду ласкать тебя… здесь… и здесь…

Он отстранился, взял лицо Франсиско в ладони и поцеловал - совсем легонько, в самый кончик носа.

- Ночью, - закончил он. - Обойдемся без большой луны, двумя ущербными. Да?

Он мягко сжал ягодицы любовника руками, снова прижимая его к себе.

Рохас мысленно обозвал себя болваном и разжал руку, отступая. Было что-то в словах Франсиско, что было большим чем эти слова, и в его голосе было что-то, и в его теле…

- Я буду тебе чем ты хочешь, Курро, - пообещал он. - Я не…

Я не Гарсиа, хотел сказать он. Я не обману, я не предам. Я даже не я, Курро, я не буду ставить условий. Пусть все будет, как ты хочешь. Но я сделаю все, чтобы ты захотел.

- Я не гордый, - улыбаясь закончил он. - Но не сейчас, прости, нельзя. Мне легко говорить теперь, да? Хочешь пойти на марс? Там нас никто не будет искать.

Рохас снова привлек его к себе, не находя слов - задыхаясь от нежности. Что же это такое, как же это повезло, как это могло случиться? Какое колдовство, какие чары могли сотворить такое? И он сам сказал - это началось раньше…

- Будешь, - прошептал он, - обещаю. Умолять будешь. Я… я хороший любовник… и так тоже. Мне говорили. Обычно хороший.

Рохас и сам понимал, что этого не надо было говорить, но как-то не получалось заткнуться. И поэтому он отступил снова, едва не сбив со стола кувшин с водой.

- Они придут, - умоляюще сказал он. - Меньше чем через четверть часа, Курро. И Лопе - еще раньше. Дай мне объяснить. Про Аранго.

---

- Объясняй, - Варгас уселся на край стола. Поерзал, устраиваясь поудобнее. - Хотя лучше было бы просто "дай".

В темных глазах лейтенанта плясали черти.
Он даже успокоить Анхеля не мог - или не хотел, потому что отплатить за свое недавнее смущение тоже хотелось, почти так же, как свалиться с ним в постель и не выпускать... пока на горизонте Лондон не появится. Как вариант.

---

Объяснять оказалось неожиданно трудно - не потому что Рохас совершенно не собирался рассказывать об этой части своего прошлого, а потому что все, что он мог рассказать о настоящем, казалось - ненастоящим. Догадки, подозрения, сомнения…

- Гарсиа, - сказал он нехотя и тут же заметил, что опустил титул, - сволочь. Он… только не смейся, он змей-искуситель. Все, что в людях есть дурного, он найдет, вытащит на свет божий… создаст, наконец. Во мне тоже, и… По чести, я должен был убить его, когда он поднялся на борт, но уже тогда было поздно. Он увидел меня и сказал… я не помню точно что, но он поднялся последним, все его люди уже были там, и… если бы я это сделал, на пустом месте… или не на пустом… Я… ты только не смейся, но я уверен, что я потом не отмоюсь - если вообще выйдет. Не спрашивай почему - я не знаю, я просто уверен. То, как его люди смотрят на меня… или на Бенито… Мы же оба под ним служили, но Бенито его не боится, а я… он слишком много обо мне знает. Я не всегда был осторожен, Курро. Только не вздумай!..

Спохватившись, он схватил Франсиско за руку.

- Вдвоем, - сказал он. - Я не хочу, чтобы он доплыл до Англии, но он не должен умереть по нашей вине или от наших рук. У нас будет только одна попытка, она должна удасться. Спорим, даже наши люди уверены теперь, что я во сне вижу, как бы его убить? Он же… он единственный из моих друзей в Остенде, кто еще жив.

В одном Рохас был уверен - об их постельных пристрастиях Гарсиа болтать бы не стал, это оружие было обоюдоострым.

- Еще не просил, - солгал Рохас. Не мог назвать имя, и Бенито же не согласился. Что за черт, он вообще не собирался никого убивать и, как бы отвратителен ему Гарсиа ни был, был больше склонен его избегать. Что же изменилось, так, вдруг - что вызвало в памяти давнюю боль?

Мауро, может? Запах розового масла.

Рохас переменился в лице, осознав, что собирался натворить сам. Болван - как есть, полный болван!

- Он считал, что ты пьян, - спохватившись, Рохас разжал кулак - в этом был весь Гарсиа. Чего он добивался? Хотел занять место лейтенанта на «Консуэло» - или на “Maan”? - И эта твоя рубашка…

Он протянул руку к груди Франсиско и, переворошив кружева, нащупал сквозь немыслимо тонкую ткань сосок, слегка сжал.

- Каюта штурмана, - предложил он. Пять минут… если в ней не обосновался еще Лопес.