– Вы хотели стать палачом, – напомнил бретер. – Вон и первый приговоренный.
Окно было узко. Но не самым узким из всех, из которых он прыгал. И, перелезая через подоконник и повиснув на руках, Теодор еще раз пожалел, что инквизитор не жаловал цветочные горшки. Потому что чужак – судя по тому, как неуверенно он нащупал эфес правой рукой, один из множества местных сапожных идальго – не ретировался, встретившись с ним взглядом. Таращился во все глаза. И шпагу свою обнажил, только когда бретер уже спрыгнул на землю.
– Кыш, – посоветовал Теодор. Аяла покинула ножны с легким шелестом. Медлить было нельзя, и он не стал – атаковал. Вполсилы, быстрым финтом в бедро, чтобы уколоть в правое плечо. И отпрянуть. – Я сегодня добрый.
– Эй! – заорал сапожник. – На…!
Второй выпад – в горло – прервал и крик его, и жизнь. И Теодор поспешно начал распутывать повод Нонны. Одной рукой, не смея выпустить шпагу.
