Сомнения, высказанные новым знакомцем, были столь близки душе Анрио, что он не мог не ответить тяжелым вздохом.

— По чести, сударь, — признался он, — я и сам боюсь надеяться… но ведь те родичи мои, от которых все зависит, они ж сами меня отыскали, я им не навязывался! И что они велят, я все делаю и прилежно учусь…

Взгляд его, делавшийся все более смущенным по мере этого признания, соскользнул с лица старшего из его новых друзей и переместился к младшему. Оба они, по их же собственному признанию, ехали не в Париж, а из него, а значит, ничего дурного не случится, если он попробует узнать немножко больше о своем положении:

— Видите ли, меня еще не признали…

— Думаете? — юноша не смог скрыть облегчения. Столько раз он сам себе повторял одно и то же, но из чужих уст это прозвучало намного убедительнее. В следующую минуту, однако, улыбка сползла с его губ: лицо старшего из двух братьев хмурилось, как если бы откровения Анрио вызвали в нем недовольство.

Ну, да, он же сам признался в том, что незаконнорожденный. Хорошо еще, что он не добавил к этому, что его отец мертв!

— Извольте, господа! — возникший словно из воздуха трактирщик ловко сгрузил со своего подноса кувшин, три кружки и мисочку с золотистыми от жира печеньицами. — Бургундское, прямиком из Фюиссе… Это подле Масона, господа, товарищ у меня там живет, вместе мы с ним служили, сколько лет он мне бочки присылает, столько все довольны. И стружечка, чтобы червячка заморить, пока куры подоспеют.

Ни на миг не замолкая, он разлил вино по кружкам и поспешил обратно к очагу, где крутились, насаженные на вертел, несколько румяных куриц и кролик.

— Если мое общество больше не кажется вам подходящим… — Анрио, успевший за время этой краткой передышки не только осознать причины недовольства г-на де Бутвиля-старшего, но и подобрать слова, приподнялся с лавки, ясно давая понять, что готов немедленно удалиться. Конечно, братья уедут, но вдруг трактирщик что-то услышал…

Анрио вздохнул с облегчением и снова уселся.

— Простите, пожалуйста, — смущенно проговорил он. — Я боялся… Все-таки я же не сказал сразу… но у меня и шпаги нет…

Пальцы его коснулись было стоявшей перед ним кружки и снова отдернулись, когда память услужливо подсказала, что шпаги у него не было потому лишь, что он шел в церковь. Но ведь новые его друзья никак не могли знать, что обычно он притворялся дворянином… Ах, нет, он ведь и назвался…

— Мне разрешили называться Анри де Дампьером, — поспешно пояснил он. — Мой… даже не знаю, как его назвать… В общем, шевалье, который меня нашел.… Он затем и приехал, только сначала не сказал, чтобы поглядеть на меня сперва, а потом сюда привез, к своей родственнице, чтобы я… "несколько пообтесался". Но мне кажется… мне кажется порой, что дело не только в этом.

Анрио, судившему весьма здраво там, где речь шла о простолюдинах, недоставало житейского опыта с дворянами: будучи еще просто Анрио, он видел их лишь издали, а в роли Анри де Дампьера не представлял собой искушения для кого-либо из них отступить от дворянской чести. Напротив даже, прекрасно осознавая, что его новые знакомые занимают куда более высокое положение, чем он, он не мог представить себе, чтобы им что-либо от него требовалось, а значит, их сочувствие и их внимание были вполне искренними.

И конечно, это лишь подтверждало, что они увидели в нем равного и достойного, что было намного приятнее, чем то неизменное ощущение неуспеха, которое пробуждал в нем шевалье д'Эрбле.

— Он мне не то чтобы наставник, — объяснил Анрио, берясь за свою кружку, но еще не поднося ее к губам, — хотя он мне, конечно, советует иногда… Он родственник той дамы, которая взяла на себя заботу о моем… моем воспитании, госпожи де Вангрен. Его зовут шевалье д'Эрбле.

Нельзя сказать, чтобы Анрио и прежде не задумывался о том, почему г-н д'Эрбле о нем заботится, но лишь сейчас у него возникли сомнения в том, что сам он, Анрио, выиграет от этой заботы. За время, проведенное в доме г-жи де Вангрен, он узнал если не всех дворян в городке, то что-то обо всех, и Париж, в его представлении, не мог быть настолько больше, чтобы такой вельможа, как старший г-н де Бутвиль, не знал бы всех дворян в нем. Может, шевалье не назвался своим настоящим именем?

— Красавчик, — решительно заявил Анрио, но затем принужден был задуматься. С одной стороны, шевалье д'Эрбле выглядел молодым, с другой — определять на глаз возраст знати он еще толком не научился. — Думаю, ваших лет, может, помладше… но старше вашего брата… Да, точно старше. Черные волосы… И глаза… Такой…

Он беспомощно пошевелил пальцами, подыскивая подходящее слово:

— Изящный, — решил он наконец. — И у него есть паж.

— Да он не к родственникам… — пробормотал Анрио, хотя мысли его в этот миг были сосредоточены отнюдь не на том, что как раз к тетушке загадочный шевалье своего пажа не приводил.

Слова младшего г-на де Бутвиля словно бы приоткрыли окно в его воспоминаниях, и то, что прежде представлялось ему полурасплывшимся, как через дешевое оконное стекло, вдруг предстало во всей своей четкости: красавчик-паж, одетый куда богаче своего господина — да ведь никаких сомнений быть не могло!

— Вы, сударь, — не скрывая уважения, обратился он к младшему из двух братьев, — похоже, разрешили эту загадку! Это была женщина! Я уверен, совершенно уверен!

И, верно, отцовская кровь заговорила в нем в это мгновение, так он ухмыльнулся:

— И прехорошенькая!