Тюфяк, доставшийся Адриану, верно, приходился родным братом тому, на коем довелось спать пройдохе Ласарильо — в услужении у идальго. Клопов в нем, к счастью, не водилось, но он был так худ, что доски пола проступали под ним, будто ребра — под кожей. Словом, если бы Адриан даже хотел уснуть, ему бы это вряд ли удалось.

Тем более в животе у него давно было пусто, еще с тех пор, как они подъехали к «замку» дона Иньиго. Ночные прогулки, знаете ли, способствуют аппетиту. Но стоило ему только заикнуться о легкой трапезе на сон грядущий — хозяйка одарила его таким оскорбленным взглядом, что стало ясно: ужином тут не пахнет.

Комнаты ему тоже не нашлось — приходилось делить чердак с хозяином дома и его молодчиками. Будь он лет на пять младше — такая ночевка пришлась бы ему по душе. Ух, он бы им нарассказывал страшных баек — до рассвета бы никто не заснул.

Но теперь он тихонько лежал, притворяясь, что давно спит, и размышлял, удастся ли ему незаметно улизнуть вниз — к Санчо.

— Не спится? — зашептал вдруг дон Иньиго, ворочавшийся до того так, словно у него в тюфяке собрались все клопы и блохи замка.

— Ни в одном глазу, — вздохнул в ответ дон Лукас. — Мне-то никто рюмочку гипокраса на ночь не предложил.

Рюмку гипокраса принесли только донье Кларе, и та, бросив на сына укоризненный и вместе с тем благодарный взгляд, смущенно объяснила, что ее здоровье требует… доктор велел… гадость, пить невозможно. Впрочем, гримаса, которую она скорчила, отпив глоток, выглядела настоящей.

— Что вы имеете в виду? — негодующе прошипел дон Иньиго.

— Ничего совершенно, друг мой. Но, раз уж нам обоим не спится, может, сыграем?

Еле слышно щелкнули в своем стаканчике кости.

Осознав, что никто из его соседей не собирается спать, Адриан задумался. Кости тихо щелкали, негромко переговаривались игроки — а он решал, как быть. Голод, к слову, совсем его одолел — будто он не съел эту несчастную куропатку. От куропаток его мысли перешли к перепелками, чьим мясом объелись сыны Израилевы в пустыне — и тут его осенило.

Охая он выбрался из-под одеяла, ругая вентеро и его кулинарные таланты, и выскользнул на лестницу. Спустился вниз, даже вышел на улицу, постоял немного под моросящим дождиком и вернулся обратно.

Потом повторил все то же самое, не забывая вполголоса жаловаться на слабый желудок. И снова повторил. А на четвертый раз — старательно потопав по лестнице, на цыпочках добрался до комнаты Санчо. Прислуга, похоже давно видела десятый сон, а потому можно было надеяться, что его выходка осталась незамеченной.

— Не спишь? — прошептал он, тихонько отворив дверь.

Отредактировано Луис де Толедо (Вчера 16:41:29)