Оставалось только дивиться, откуда в гугенотской дыре взялся такой прекрасный напиток. Впрочем, любое вино сошло бы за амброзию после купания в реке и прогулки сквозь сырую тьму. Хотя нет. У этого доброго человека и в самом деле был не погреб, а пещера с сокровищами. Жискар, делая очередной глоток, даже прикрыл глаза от удовольствия. А когда снова открыл их, то увидел, что Сандоваль, поставив на стол недопитый бокал, подошел к окну и теперь изворачивался так и эдак, чтобы разглядеть что-то через щель между ставнями.
- Что там такое? - удивился Жискар.
- Черт его разберет, - вполголоса пробормотал Сандоваль, не оборачиваясь. - Может, померещилось...

Если вино умиротворило Жискара, то беспокойство Сандоваля подействовало подобно ведру ледяной воды. Он живо отставил бокал в сторонку и присоединился к своим спутникам. Заглянуть в окно через их головы не удавалось.
- Сандоваль! - прошипел Жискар. - Померещилось вам или нет, лучше скажите, что это было!
- Голоса как будто... - с сомнением в голосе прошептал Сандоваль. - И я не могу... Ах ты, дьявола тебе в бок!
Он так и не отходил от окна, но теперь, глядя поверх его плеча, Жискар отчетливо увидел, как напротив возникло пятно света: кто-то распахнул ставни. Кто-то, почему-то раздумавший спать в такую пору.