Бутвиль знал, что доверять наблюдательности Эмили можно без сомнений; он немедленно подошел к полкам, на которые она указала, и тоже заметил следы на слое пыли: кто-то тут случайно провел рукой, но зачем? На полке, куда не могла дотянуться Эмили, плотным рядом стояли серьезные сочинения: переведенные с латыни речи Цицерона,  трактат Плиния о природе, записки о Галльской войне Юлия Цезаря и ещё разное - судя по виду, эти тома были изданы еще при жизни отца Анри, - вполне подходящее чтение для полководца и государственного мужа, и старый герцог наверняка ознакомился с ними, но только на слух - ведь он, при великолепной, цепкой памяти и остром уме, так и не одолел грамоты. Светила медицины только плечами пожимали да руками разводили, не находя объяснения сему казусу...   
       - Книги старые, - сказал Луи, проводя пальцем по тисненым корешкам, - но содержание их не стареет, и кузен их время от времени перечитывает, однако кроме него в доме нет никого, кто бы вздумал сунуть в них нос. А кто-то к ним точно прикасался, поглядите:  вот этот томик не до конца задвинут и даже чуточку приподнят, как будто его не смогли втиснуть на место!
       Он осторожно потянул книгу за уголок переплета, - это оказались сочинения Макиавелли, - убедился, что на обрезе пыли тоже нет, и понял, почему поставить её как следует в ряд не удалось: в нескольких местах над страницами высовывались краешки вложенных листков, и из-за них книга стала толще.   
       Бутвиль подошел к секретеру, стоявшему в простенке между двумя окнами, положил на него находку и позвал жену:     
       - Очень интересно! Давайте-ка посмотрим, что сюда заложено!

Бутвиль взял листок у жены из рук, бегло просмотрел написанное, нахмурился, прочел по второму разу внимательнее, и ему вдруг стало как-то нехорошо. На первый взгляд это было личное письмо кого-то кому-то, с обсуждением каких-то семейных дел. На второй взгляд возникало впечатление, что автор письма несет бессвязную чушь.  "Летучие мыши днем не опасны"... "У хозяина дома болят зубы, воспользуемся же этим"... И дальше все в том же духе.
       Бутвиль осторожно, словно боясь обжечься положил листок на стол и потер рукою лоб.
       - Это зашифрованное послание... - тихо сказал он. - Так пишут, когда не хотят, чтобы случайный человек... или шпион... понял, о чем речь идет.  Когда мы братом жили в Брюсселе, ему писал один дворянин, который страстно желал выманить нас обратно в Париж, чтобы свести счеты с Франсуа. Вызывал на дуэль. Но он не рисковал писать прямо, и подобными  нелепыми, как бы невинными  фразами излагал свои предложения. Брат отвечал ему в том же духе. Но они заменяли условными именами лишь самые опасные слова: "дуэль". "король", "Париж".  Такими приемами пользуются заговорщики. Но здесь условных замен слишком много, нарочито много, и они довольно прозрачны... - Он хотел взять книгу, чтобы самому поискать в ней другие закладки, но обнаружил, что у него начали дрожать руки. - Душа моя,  посмотрите, прошу вас, есть ли там еще такие письма?

Бутвиль внимательно просмотрел все найденные листки и убедился, что содержание их не так уж нелепо: истолковать иносказания можно было самыми различными способами, но при любом прочтении не оставалось сомнения, что герцогу Монморанси сообщают о неких опасных и преступных планах, с намеками на убийство высокопоставленных особ. С ужасом он представил себе, как дознаватели требуют у Анри разъяснить суть этих писулек, а он не сможет этого сделать  просто потому, что смысла нет!
       - Это ловушка, - проглотив комок в горле, сказал он. - У герцога нет  секретов... таких, которые следовало бы шифровать и прятать от посторонних в доме. Да, его огорчает то, как с ним обращаются господин кардинал и его величество, но заговоры и интриги ему просто противны, как всё нечистое.  И уж понятно, что с его опытом ведения политических дел никакое важное донесение, никакую бумагу он не оставил бы вот так в общедоступном месте! Ведь эти листки могла бы заметить и горничная, сметая с полок пыль.  Похоже, наш любезный поэтический аббат поднаторел и в других искусствах...

Мысли о неприятностях на время оставили Бутвиля, как только Эмили проделала смелое упражнение со стулом.  Всё-таки ни одна обычная женщина не могла сравниться с нею бесстрашием! Правда, это же свойство можно было бы назвать и безрассудством...  Однако перебирать слова  было некогда. Луи поспешно подскочил к жене и без промедления  подставил руки.
       - Позвольте доставить вас, сударыня, в какое-нибудь более удобное для беседы место? - сказал он, смеясь. - Ваша находка, безусловно, требует обсуждения! 
       Удобное место имелось тут же в библиотеке - стол, покрытый узорной скатертью, и два кресла с высокими спинками.

Подумать только: он был дома, он мог смотреть на Эмили, слышать её милый голос, радоваться, что она вполне здорова и шаловлива, как прежде, но вместо того, чтобы обсудить важный вопрос - позволительно ли  будет им при её новом положении предаться ночным утехам, - приходилось разбираться с какой-то гнусной интригой против кузена! Ничего не поделаешь... Бутвиль повертел в руках найденную папку - обыкновенная кожаная папка, в каких чиновники подают начальству бумаги на подпись.   А что внутри?
     - Интересно, - сказал он, наскоро проглядев вложенные в папку листки, - сие творчество принадлежит самому господину аббату или кто-то ему помогал? Вот поглядите! Как по-вашему, похоже это на стихи?
       Эмили, устроившись в кресле, взяла листок из рук мужа, прочитала, повертела так и эдак:
    - Единственное, что я могу сказать - это точно не стихи.
     Бутвиль еще раз просмотрел  бумаги, уже внимательнее, приглядываясь к почеркам. Письма явно были написаны двумя разными людьми, естественно, без указания имен, один писал с росчерками и завитушками, на манер канцелярского писаря, другой странно изображал некоторые буквы, как будто раскладывая их на составляющие чёрточки.   
     - Где-то я видел такие... - нахмурившись, сказал Луи. - Поглядите-ка! - Тут память ему что-то подсказала, и он побледнел: - О Боже!  Так пишут испанцы! Вы понимаете, что это значит?

Бутвиль восхитился: насколько легкомысленна бывала порой Эмили в житейских делах, настолько же трезво умела оценить каверзные ситуации, которых большинство юных дам её круга даже не распознали бы... Но к восхищению тут же примешалась тревога.
       - Мне кажется, вы правы, душа моя, - сложив листки в папку, сказал Луи. - Возможно, господин аббат принес бумаги сюда, действуя, так сказать, про запас: тому или тем, кто попросил его сделать это, важно было знать, что ловушка уже приготовлена, и пусть лежит до удобного момента... а когда такой момент настанет, захлопнуть её будет уже нетрудно.
       Тревога заставила его вскочить и пройтись по комнате из угла в угол, потом поглядеть в окно. Разумеется, ни за шкафами библиотеки, ни за окном не прятались готовые напасть соглядатаи, но ему почудилось, что тени сгустились и будто подкрадываются к нему - хотя снаружи попросту большое облако закрыло солнце, уже готовое склониться к западу.
       - Удобный момент... - пробормотал он, нахмурившись. -  Какого удобного момента они могут ждать? А! Святые угодники!  Ну конечно...
       Он вернулся к столу, у которого сидела Эмили, взял её руки в свои, поцеловал и высказал свою догадку:
        - Моментом для обнаружения этой гадости, без сомнения, должен был стать приезд герцога из Лангедока. Изымать бумаги в его отсутствие было бы бессмысленно:  вторжение в дом Монморанси без какого-либо внятного повода - это грубая и беззаконная выходка, и кузен доказал бы без труда, что это подлог. Однако Анри не приехал... Зато приехал я!  И господин аббат, и все бывшие у вас гости, несомненно, сразу же разболтают новость о моем прибытии, и тогда...

Бутвиль отрицательно покачал головой:
        - Вряд ли кто-то стал бы подкидывать эту, с позволения сказать, переписку с расчетом именно на мое возвращение.  Тут пытались сделать вид, что бумаги хранятся уже давно. А я только что прибыл, и об этом знают не только ваши гости, но и все, с кем я общался в дороге - трактирщики, конюхи... Однако раз уж я появился, будучи посланцем герцога, отчего не придумать, например, такую ловушку: мол, графу де Люз поручено забрать эти письма и вернуть Анри?  Якобы  тайная служба об этом узнала и явилась проверить, что я тут забыл. Бумаги - вот они, все в порядке, герцог скомпрометирован, да заодно и некоего Бутвиля можно отправить туда, где ему давно место...  Да мало ли что могут придумать эти изобретательные господа! Сейчас, конечно, никто не ворвется, на подготовку трюка нужно некоторое время. Что же касается аббата, его и впрямь стоит выманить сюда, побеседовать. Под каким предлогом - пожалуй, вы придумайте, у вас лучше получится!