Полено в очаге затрещало, рассыпавшись веером искр, и, словно в ответ, стоявшая на полке масляная лампа полыхнула ярче, осветив побледневшее лицо дона Иньиго.

— Разбойники? — повторил он тоном нерадивого школяра, внезапно узнавшего, что его собирается экзаменовать сам ректор. — На моей земле?

— Донья Ана говорила про фермы, — дону Лукасу мысль о встрече с разбойниками тоже очевидно не нравилась. — Если… если это не какая-то путаница.

Дон Хуан разжал руку, позволяя наполовину выдвинутой шпаге вернуться в ножны, и Алехандро, опомнившись, поспешил вмешаться:

— Никакой путаницы, — заверил он. — Мы разговаривали с хозяйкой. Ее мужа убили, и одного из работников тоже.

— У вас ведь нет арендаторов, дон Иньиго? — перебил дон Матео, невольно выдавая тем самым, сколь беден был его товарищ. — Это же вас не касается?

Из белого дон Иньиго сделался красным, но на донью Исабель он больше не глядел, и Алехандро мысленно поздравил ее с удачной выдумкой: юнцы очевидно струсили. Понять бы только, что возьмет верх — гонор или страх?

— Вряд ли они нападут на ваш замок, — задумчиво проговорил он. — Разве что кто-то донесет им, что как раз этой ночью его некому защищать…

Вентеро, возившийся у очага, торопливо сдернул с огня вертел:

— А вот и куропатки изжарились, ваши милости! — с деланной радостью воскликнул он. Смуглое лицо его блестело, но жар пламени был тому виной или страх? — Экое счастье, что милой молодой даме можно ничего не страшиться!

Надо признать, переговоры этих молодчиков (Исабель не запомнила их имена) несколько ее утешил. Если в так называемом "замке" этого наглого деревенщины (небось какая-нибудь лачуга) и правда проживают его сестры, одна из которых невеста второго, можно надеяться, что в присутствии собственных женщин они не будут позволять себе слишком много вольностей.
Таков уж удел женщины, - урезонивать мужчину, напоминая ему о культуре, манерах и приличиях. Без женщин мужчины давно бы впали в дикое состояние, сродни каким-нибудь дикарям Новой Испании, о которых ей доводилось слышать.  Говорят, тамошние дикие племена строят пирамиды в честь демонов и приносят друг друга в жертву.  А все потому, что индейские дамы не следят за своими мужьями с надлежащей суровостью.
Совершенно неудивительно, что Господь в своей неизреченной мудрости, увидев, как Адам ест червяков, катается по земле и бегает абсолютно голым, решил сотворить женщину, чтобы она урезонивала его не слишком удачное первое творение.
Эти мысли несколько отвлекли девушку, но все же она вовсе не собиралась сдаваться и ехать в гости к этим деревенщинам, поэтому тут же запротестовала.
-Что вы, ехать ночью, по дорогам, кишащим бандитами?! И ведь они вот-вот атакуют ваш замок, сеньор? Ах, нет-нет, это по силам лишь храбрым и сильным мужчинам, как вы, но не мне! Я была бы рада повидать ваших сестер, но предпочла бы увидеть их здесь, в безопасности, а не там... Ах, мне дурно при одной мысли, что может ждать их и меня, если я поеду!!!
И Исабель полузакрыла глаза, на сей раз действительно изображая, что готова упасть в обморок.

Отредактировано Исабель (2026-06-08 06:22:49)

Судя по изменившемуся выражению лица дона Иньиго, братская любовь в число его достоинств не входила и общество прекрасной путешественницы влекло его больше, чем долг перед семьей. Признаться в этом, однако, было бы так же невозможно, как и попросить поделиться ужином донью Ану, чья куропатка осталась наиболее целой.

— Да, конечно, — неохотно согласился он, проводив тоскливым взглядом крылышко, исчезнувшее во рту дона Хуана, — нам следует…

— Какое счастье, — перебил дон Лукас, — что ваши сестры не знают о разбойниках! А то они были бы сейчас в ужасе!

Выпустив эту отравленную стрелу, он скользнул за спину к дону Иньиго — то ли ради тепла из догоравшего очага, то ли для того, чтобы поговорить с забившимся в угол вентеро.

— Мы должны вернуться, — поразительным образом дон Матео успел расправиться со своей куропаткой и теперь то ли рвался на подвиги, то пытался сбежать. — Если разбойники следят за вентой, они могут понять, что замок остался без защиты!

Алехандро, надеявшийся навести четырех молодцов именно на эту мысль, взглянул на него с неподдельной благодарностью:

— Езжайте, — твердо сказал он. — Вас ждут три слабые женщины и ваш долг брата, жениха и друзей!

Конечно, в венте тоже оставалась слабая женщина, и он мог только радоваться, что никому из четверки неизвестно, что одного из ее защитников несколько дней назад ранили и его рана еще ему досаждала. Даже с его здоровьем — а заживало на нем, как на собаке, —  Алехандро не мог быть уверен, что рука его не подведет. Не знай он точно, что разбойников донья Исабель попросту выдумала…

— М-м-м! — согласился обгладывающий ножку дон Хуан.

— Ваша благородство не знает пределов, дон Алехандро, — дон Лукас швырнул что-то в очаг и улыбнулся так благодушно, что очевидно стало: не верит ни на грош. — Я боюсь, однако…

Во взгляде, который он перевел на вентеро, было столько поддельного участия, что Алехандро не на шутку встревожился.

— Я, это… — пробормотал тот.

— Да?

— Это…

Теперь на вентеро смотрели и остальные трое молодых людей, кто с недоумением, кто с удивлением, словно на вдруг заговорившую лягушку.

— Я не принимаю постояльцев! — взвыл несчастный. — Закрываю! Закрываюсь! Все! Закрываю! На ночь!

— Да? — сквозь зубы прошипел Алехандро, находя ладонью эфес.

— Помогите! — взмолился вентеро и, попытавшись броситься к ногам опешившего дона Иньиго, выбил куропатку из рук дона Матео. — Спасите!

— Дон Иньиго предложил вам гостеприимство, донья Исабель, — воскликнул словно не заметивший этого представления дон Лукас.

Щеки Исабель побледнели - но не от страха, а от гнева. Она отлично поняла, как их провели, и ей это очень не понравилось. Эх, вот бы быть мужчиной, - как было бы приятно сейчас вонзить свой кулак в тот уродливый выступ на физиономии дона Лукаса, который он называл "носом"! 
Определив в нем зачинщика, девушка немедленно прониклась к нему сильнейшей неприязнью, перетекающей в ненависть.  Ну, уж он за это поплатится!
Но прямо сейчас никакой способ избежать сомнительного гостеприимства ей в голову не приходил. Не оставаться же из упрямства ночевать под открытым небом. Эдак, чего доброго, и впрямь нагрянут разбойники. Исабель не была уверена, насколько можно полагаться на своих самозваных "кузенов", к тому же она заметила у одного из них болезненную гримасу и вспомнила, что он ранен. А явившихся молодчиков было больше, и они все были здоровы. Ладно же, она им еще покажет!
Этот негодяй, дон Иньиго, вроде так, еще убедится, что вводит в свой дом не женщину, а этот, как его - ящик Помодоры.  Милый Роберто как-то раз поведал ей легенду про какую-то древнюю женщину, которая хранила в своем ящике  кучу всяких несчастий. "Дорогой Роберто! Ведь теперь ты стал святым, так помоги же мне с небес! " - мысленно произнесла Исабель.
После некоторого колебания она решилась, изобразила улыбку и протянула руку дону Иньиго, произнеся:
- Очень признательна вам за предложенное гостеприимство, дон Иньиго!
И, как бы оставляя за собой главенствующую роль, потянула юношу к выходу, старательно подавляя желание пнуть подвернувшегося вентеро в зад.

Дон Иньиго глядел на донью Исабель, как голодный на кусок мясного пирога, и вряд ли понял что-то из ее слов, потому что ответил невпопад:

— Моя матушка тоже прекрасная рукодельница.

Лакей, рысцой подбежавший к ним, метался из стороны в сторону, пытаясь собрать поводья лошадей одной рукой, не выпуская фонаря из другой, и Алехандро, пожав губы в снисходительной гримасе, подвел к нему своего коня и лошадь Адриана.

— Полагаю, мы познакомимся с вашей матушкой только утром?

Дон Иньиго все еще таращился на донью Исабель, и дон Лукас ответил за него:

— Донья Клара часто не ложится спать, ждет. Так что…

Во дворе сделалось чуть светлее, когда на пороге дома появилась еще одна фигура, на сей раз, женская и с подсвечником вместо фонаря. И недовольный женский голос провозгласил:

— Господи помилуй мою душу, неужели опять?

— Нет-нет, что вы! — испугался дон Иньиго, а дон Матео кинулся к дому, размахивая руками — то ли пытаясь прогнать даму, то ли надеясь ее разуверить:

— Сеньора, благородные путники, два сеньора и дама, донья Ана.

— Без слуг? — высокомерно осведомилась хозяйка дома.

Вся эта сцена показалась Исабель до того смешной, что она не выдержала и фыркнула от смеха, и была вынуждена, прижав платочек к лицу, сделать вид, что закашлялась.
Так этот дон Иньиго, мало того, что неуклюжий деревенский чурбан, так еще и маменькин сыночек! Ну и ну, а еще смеет бросать взоры на благородных дам!
Она внезапно вспомнила нелепую детскую песенку, которой на ее родной улице дразнили тех, кого считали "маменькиным сынком", и совсем развеселилась:
"На ботинках пятна, а на носу -клякса! Очень неприятно, беги к мамаше, плакса!".
К тому же присутствие старой злобной дамы подействовало на нее успокаивающе. Вряд ли дон Иньиго или даже его дружки решатся предпринять какое-либо покушение на ее честь в присутствии строгой мамаши. Нет, право же, как бы ни была неприятна хозяйка этого дома, а именно ее присутствию Исабель была очень рада в этот момент.
Радость смешивалась с немалым удивлением. По правде говоря, Исабель считала, что друзья дона Иньиго - никто иной, как прихлебатели, живущие за его счет. И потому полагала, что дон Иньиго - круглый сирота, недавно вступивший в наследство и проматывающий скудное добро с развеселыми друзьями, что случалось и в Сарагосе.
Присутствие маменьки никак не укладывалось в эту схему. Неужели такая старая ведьма терпит в своем доме друзей сына?
Она с улыбкой протянула руку дону Мигелю и, услышав его шепот, так же тихо ответила:
-Может быть, нам еще повезет, если так, а то кажется, мы приехали к заколдованному замку, и нас тут превратят в трех маленьких поросят..

Отредактировано Исабель (2026-08-27 06:46:53)