Улыбаясь, Теодор сунул книгу за пазуху и пошел следом. Он мог бы спросить мадам де Бутвиль, кто здесь, по ее мнению, может помешать ему провести ночь там, где ему заблагорассудиться, и в одной постели с ней, в особенности, но к чему, если она была права? Женщине, находившейся volens-nolens под его защитой, стоило не больше опасаться его назойливости, чем если бы она была Пресвятой девой. А может, и меньше.

– С чего вы взяли, мадам, что я собираюсь спать? – поддразнил он, закрывая за ними дверь. Уходя, мадам де Бутвиль погасила свечи, но сквозь щели в ставнях ярко светила луна. А задвижки на двери действительно не было. Бретер ничуть не постеснялся бы располосовать занавеси балдахина или простыню, но дверь отворялась внутрь. И он просто вогнал свою дагу в подходящую щель между досками пола. – Ложитесь. Иначе замерзнете.

Теодор распахнул ставни настежь, развернул к окну ближайшее к нему кресло и поплотнее закутался в плащ. На всякий случай нашел взглядом огниво – около подсвечника. Уселся поудобнее и снова раскрыл книгу.