Конечно же, помог. Иначе это безумие с похищениями и принуждением к отказу от брака никогда не прекратится.

— Пока не могу ответить вам точно, - беспечно отвечал герцог. Он испытывал определённое облечение оттого, что близился к завершению разговор и, соотвественно, приватная экзекуция. Какую бы равнодушную позу ни принимал Шарль, он не мог не признавать, что супруга внушала ему смутную тревогу, а порой даже страх, как суровая гувернантка, готовая за проступок отходить воспитанника лозой. - Раздумываю, не отправиться ли мне нынче к герцогу д’Эпернону, у него будут играть в карты.

Он не стал уточнять, что бывший миньон собирал у себя вечером старую гвардию, помнившую славные деньки царствования Генриха Третьего, когда он и его обласканные королевской милостью приятели творили всё, что душе угодно. Здоровье многим не позволяло уже предаваться прежним страстям, но вечер обещал быть наполненным добрым вином, грубоватыми шутками и непрекращающейся бранью в адрес новых, воистину последних времён и их бестолковых порождений.

— А что до благополучия нашей семьи, то можете не сомневаться, о нём я пекусь денно и нощно. Его величество забыл о той глупости, в которую я позволил себя втянуть, и поверьте, я сделаю всё, чтобы нас с вами или нашими наследниками никто с ним не поссорил. А у Бутвилей, мёртвых и живых, это легко получается. Так что увольте, пусть они сами вершат свою судьбу, затевают дуэли, скандалы или неравные браки, я же предпочитаю спокойно жить в тени Лувра.

И Пале-Кардиналя, добавил про себя Шарль. Доведись его племяннику, по примеру брата, устроить поединок под окнами министра или влезть в заговор, он вряд ли станет вступаться за графа де Люз.