В чем Улаф был прав, так это в том, что сестры надолго притихли. Вот Катарине точно, например, говорить не хотелось совсем. Во время службы она старательно не смотрела туда, где скалился череп, а в результате не видела и не слышала вообще ничего. И хотя и умудрялась отвечать на вопросы обеих мадам и мадемуазель Виньякур правильно, кажется, даже не понимала, чего от нее хотят.
Ну и дальше Катарина старалась быть вежливой. Для любого, кто ее знал, было бы очевидно, как она растеряна и скована, ну зато для других она была очень даже оживленная девушка.
Простились с хозяевами церемонно, и еще потом добрые полчаса пути тоже молчали.
Но вот уже Этуи был совсем далеко позади, и тогда Катарина осмелилась открыть рот:
- Надеюсь, они его только одевают, а не кормят, например, - сказала она шепотом и почему-то нервно посмотрела на окно кареты, как будто в нем могло возникнуть осуждающее и недовольное лицо господина де Виньякура.

- Или поят, - весело добавила Кристина, которая к концу мессы ожила настолько, что начала вертеться на неудобной скамье, разглядывая других прихожан - пусть и так незаметно, как только могла. Оказалось, не зря: в церкви обнаружился еще один дворянин, молодой и даже в чем-то привлекательный, и Кристина, заметив его, сразу же перестала смотреть в ту сторону, но, покосившись на него дважды, оба раза увидела, что он не сводит с нее восхищенных глаз… хотя, возможно, он смотрел и на Кайсу тоже, или на них обеих. Кристина даже спросила шепотом у мадам Клод, кто он такой, и он оказался соседом. Какая жалость, что они уехали почти сразу! Она выглядывала из окошка кареты, когда они отъезжали, надеясь, что молодой человек, покоренный их иноземной красотой и грацией, помчался за ними, чтобы непременно свести с ними знакомство, но он так и не появился, и четверть часа спустя Кристина была только рада обсудить скелет. - Но тогда они бы запачкали все эти прекрасные одеяния… Как ты думаешь, они сочли бы тогда, что это чудо? Что их святой помочился?

- Ну конечно! Какие же святые мощи и без чудес! - рассмеялась Катарина.
Она вздохнула с облегчением, как будто смех сестры и ее собственный сняли с души огромный груз. Во всяком случае, ей уже не мерещилось осуждающее лицо Виньякура.
- А как ты думаешь, во время мессы он часто засыпает?
- Ну тише, тише, фрёкен, - встряла в разговор фру Боот. - Лучше бы вы оттачивали свое остроумие по более приятному поводу. О таком и говорить и шутить грешно. Все-таки эти католики в чем-то безумны, не уподобляйтесь.
- Хорошо, мама, тогда мы будем сочинять что-нибудь про Улафа, а потом ему рассказывать. А он будет очень смешно злиться.

В глазах Кристины тоже вспыхнул лукавый огонек, и она весело переглянулась с сестрой. Первая глава захватывающей истории "Улаф Бильке и мощи Виньякура" была уже почти готова.