Если бы Шере не привык уже следить за каждым жестом, вздохом и даже мышцами лица, он вздохнул бы с облегчением, услышав это "вашего брата". Что бы Эмиль ни успел поведать Александру, о нем самом ничего опасного сказано не было. Еще не было? Или — впервые с того момента, как перед ним появился г-н де Ла Рош, Шере позволил себе на что-то надеяться.
Может, Эмиль пришел как друг.
Тогда, закрыв за собой дверь трактира и окунувшись в волглую осеннюю ночь, Шере едва не вернулся. Пугала и необходимость искать ночлег в темноте, под тяжелым от близкого дождя небом, и понимание, что ему грозит, если никто в этой деревушке не пожелает открыть незнакомцу, и осознание, что Эмиль мог обидеться настолько, что не станет молчать, а значит, возвращаться надо было сейчас или никогда…
И не вернулся он именно поэтому. Не из гордости, и не потому, что его впустили уже во второй лачуге, в которую он постучался, но потому что страх предательства стал бы его вечным спутником. Не смог бы он дружить с тем, кого боялся.
В мире была только одна Мадо.
Но, если бы не Эмиль, он не стал бы таиться от Терезы — разве та не была обязана ему жизнью так же, как он сам был обязан жизнью Мадо? — и Тереза выдала бы и эту его тайну тоже.
Неужели он ошибся и в Эмиле тоже?
— Я не могу позволить себе такую роскошь, как ссора с господами гвардейцами, — сказал он сразу всем, и если улыбнулся при этом, то улыбка вышла невеселой. — Но я могу угостить вас всех в этой кондитерской… если вы не торопитесь.
Увы, Александр тоже слышал, где можно найти Эмиля. Не то место, чтобы юный паж возгорелся желанием туда ходить, но если ему захочется узнать побольше об отце… Черт, черт, черт!..
- Подпись автора
Никто.
И звать меня никак.
