Октябрь в Париже выдался на удивление теплым. Солнечный свет заливал мостовые, но Джайлс Броутон шел по городу, не замечая ни погоды, ни красоты улиц. Весь его день был посвящен навязчивому поиску. Он методично обходил все книжные лавки в этом квартале. В каждой англичанин заводил осторожные, обтекаемые беседы, интересуясь трудами елизаветинских математиков и астрономов. За этим туманным интересом скрывалась одна цель — найти дневники Джона Ди. Джайлс был почти уверен, что их выкупил какой-то парижский книготорговец, рассчитывая потом издать и заработать на ажиотаже вокруг имени загадочного алхимика.

С момента его прибытия в город прошел месяц. За это время Броутон успел обустроиться в двух комнатах гостиницы «Серебряный корабль» на острове Святого Луи и арендовать неподалеку, на набережной Орлож, небольшой, но сухой склад. Формально — для хранения товаров и личных вещей. На деле же склад стал его тайным убежищем и будущей экспериментальной мастерской. Разумеется, полноценную лабораторию здесь не развернуть — да и слишком опасно, — но простейшие опыты с образцами руд из Камберленда были ему под силу: пробы на твердость, плавление в тигле и  скрупулезные записи результатов.

В лавке мэтра Себастьена следов дневников тоже не оказалось. С привычной досадой Джайлс перебирал фолианты. Ничего даже отдаленно похожего. Хотя… Его взгляд зацепился за массивный том. «De re metallica - I» Агриколы. Потянув его с полки, он понял, что тот был частью обширного труда; всего книг в собрании оказалось двенадцать. Цена такого комплекта, несомненно, была высока, но в этот момент Броутон меньше всего думал о деньгах. Перед ним лежал фундаментальный научный трактат, который мог стать прочным основанием для тех самых робких опытов с металлами, что Джайлс задумал.

От размышлений его отвлек женский голос, спросивший о сборнике испанских стихов. Джайлс поднял глаза. У прилавка стояли две женщины: служанка и, судя по платью, знатная дама. Голос показался ему знакомым, отчего-то сжалось сердце. Во Франции у него не было знакомых женщин, кроме пары девиц из трактиров и прачки. Но этот звонкий, высокий тембр... Англичанин весь превратился в слух, впитывая каждое слово. Дама говорила по-французски, что было совсем не удивительно для Парижа,  однако ее голос воскресил в памяти  Джайлса одно яркое воспоминание о счастливом дне в Лондоне.

«Неужели это она?» — пронеслось у него в голове, смешавшись с неверием. «Не может быть…»

Отредактировано Джайлс Броутон (2025-11-24 22:57:53)

В эту самую минуту один из книжных шкафов по левую руку от мэтра Себастьяна внезапно дрогнул и сдвинулся с места, оказавшись замаскированной дверью, и в образовавшийся проем просунулась розовощекая женская голова в аккуратном чепце.

— Мэтр Себастьян, — прошипела она с сильнейшим нормандским выговором.

Печатник дернулся, нервно махнул в ее сторону рукой и отвернулся, словно надеясь, что она исчезнет.

Вслед за головой, однако, в дверь просунулось и тело.

— Мэ-э-этр!..

— А вы, мадам, — неожиданно громко воскликнул мэтр Себастьян, словно забывший о своем совете и незнании английского, — памфлеты ищете или, может, пьесы?

Если обустройство лавки скрывало беспокойную служанку от англичанина, то юной француженке было бы трудно ее не заметить — как, впрочем, и возникшую у нее за спиной молодую женщину, одетую как бедная дворянка, но столь пестро, что впору было заподозрить в ней комедиантку. На унылом лице ее при виде г-жи де Бутвиль отразился какой-то болезненный восторг, и она, незамеченная еще ни служанкой, ни печатником, принялась подавать покупательнице отчаянные знаки, призывая ее то ли подойти ближе, то ли хранить молчание, то ли и то и другое.

Отредактировано Провидение (2025-12-18 03:31:58)

Лавка мэтра Себастьяна была невелика, и, не довольствуясь тем пространством, что предоставляли ему стены, он поставил еще пару книжных шкафов поперек комнаты. Один из этих шкафов, стоявший совсем рядом с потайной дверью, и оказался между г-жой де Бутвиль и вторым клиентом мэтра Себастьяна, скрыв от него не только эту дверь, но и шагнувшую вперед молодую женщину, как если бы она просто подошла изучить этот шкаф повнимательнее.

Служанка, то ли не заметив г-жу де Бутвиль, то ли не посмев помешать даме, только беззвучно охнула, уступая дорогу, и юная графиня оказалась в тесной комнатушке с ведущей наверх лестницей, почти не дававшим света узким оконцем над еще одной дверью и присевшей в реверансе молодой женщиной.

— Вы должны его предупредить! — еле слышно выдохнула та, едва выпрямившись. — Они следят за мной!

Позади, в лавке, мэтр Себастьян, дернувшийся было за г-жой де Бутвиль, замер, не сделав и двух шагов, беспомощно посмотрел на молодого англичанина и погрозил служанке кулаком.

Вблизи незнакомка оказалась старше, чем показалось на первый взгляд, пусть ей вряд ли было больше тридцати: яркое платье молодило ее, но застывшее уныние на некрасивом лице и подозрительность во взгляде старили. Две-три седые пряди в ее русых волосах лишь привлекали внимание к неряшливости ее прически, и казалось, чепчик, которого ей не хватало, должен валяться где-то у нее под ногами.

— Ваша милость, — умоляюще залепетала служанка и, встретившись с исполненным ярости взглядом хозяйки, дернулась назад, так и замерев на пороге между лавкой и жилой частью дома.

Хозяйка же, не глядя на нее больше, перенесла свое внимание на г-жу де Бутвиль:

— Вы тоже считаете меня безумной? — с неожиданной проницательностью спросила она. — Меня зовут Анна. Мадам де Пельрен.

— Ваша милость, — шепотом взмолилась служанка, так и оставшаяся в дверях, — я… виновата, ваша милость, только хозяйка вот…

Под пристальным взглядом мадам де Пельрен она смешалась, качнулась назад, но с места не сдвинулась.

— Все считают меня безумицей, — лицо мадам де Пельрен исказила болезненная гримаса, но, несмотря на стиснутые кулаки, голос она не повысила, то ли опасаясь привлечь к себе внимание других клиентов мэтра Себастьяна или его самого, то ли кое-как пытаясь держать себя в руках. — А его хотят убить, и мне никто не верит. У вас есть муж, сударыня? Что бы вы сделали, если бы его хотели убить?

Судя по выражению лица обернувшегося печатника, ее обвинение он услышал и, похоже, слышал не впервые.

Служанка, переводившая испуганный взгляд с хозяйки на г-жу де Бутвиль, при этих словах презрительно хмыкнула, но, когда г-жа де Пельрен развернулась к ней, чуть попятилась.

— Господь с вами, сударыня, — отчаянно зашептала она. — Да что ж это вы говорите такое?

— Правду! — отрезала г-жа де Пельрен, хватая г-жу де Бутвиль за запястье. Пальцы у нее были ледяные, а хватка — неожиданно цепкой. — Он его ненавидит, они все его ненавидят!

— Ваша милость, — служанка устремила умоляющий взгляд на гостью, — вы только не пугайтесь!

Мэтр Себастьян, переместившийся еще ближе к двери, то сжимал, то разжимал кулаки, явно разрываясь между желанием присоединиться к беседе и нежеланием привлечь внимание остававшегося в лавке клиента.

Г-жа де Пельрен устремила на свою юную собеседницу откровенно подозрительный взгляд, но, помедлив, кивнула, то ли не найдя подтверждения своим сомнениям, то ли поддаваясь отчаянию одиночества:

— Присядем, — собрав вокруг себя юбки, она уселась прямо на ступеньки лестницы и подвинулась к стене, оставляя место для г-жи де Бутвиль. — Мой муж сейчас… где он сейчас?

Служанка, к которой был обращен этот неожиданный вопрос, растерянно моргнула:

— В имении, верно, сударыня, — предположила она. — А может, и в Париже.

— Дома, — вздохнула г-жа де Пельрен. — Он дома, а я здесь… И мне нельзя видеться с ним. Вы представляете себе, сударыня? Мне нельзя видеться с собственным моим мужем!

— Так он сам… — театральным шепотом начала служанка.

— Под угрозой смерти! — яростно перебила ее госпожа. — Но его все равно убьют, все одно убьют!

Мэтр Себастьян закатил глаза и замотал головой так отчаянно, словно хотел от оной избавиться.

— Сударыня! — не выдержал мэтр Себастьен и, то ли забыв про оставшегося в лавке покупателя, то ли решив, что дом для него важнее продажи, присоединился к обеим дамам, понизив, однако, голос после этого первого восклицания: — Сударыня, даже не знаю, как вас убедить… Госпожа де Пельрен…

— Я не сумасшедшая! — выкрикнула та.

— Нет, что вы, конечно… то есть, конечно, нет… — Печатник оглянулся через плечо и снова обратился к г-же де Бутвиль: — Сударыня, дело в том, что… позвольте, я вам все объясню, но… в лавке?..

Не успел он договорить, как г-жа де Пельрен вцепилась в рукав г-жи де Бутвиль так, словно не собиралась ее отпускать:

— Кардинал де Ришелье! — выкрикнула она. — Он хочет убить моего мужа.

Мэтр Себастьян схватился за голову:

— Сударыня, умоляю вас… Прошу вас, либо пойдемте со мной в лавку, либо… — лицо его вдруг стало неприятным, — либо я закрою дверь и разбирайтесь как хотите!

Джайлс не понимал, куда подевалась Эмили. Собрав половину книг, он рассчитывал не спеша подойти и если это действительно она, завести разговор. Но женщин не было, а когда он во второй раз вернулся, таща последние шесть из двенадцати увесистых томов "De re metallica", то обнаружил, что и лавочник куда-то исчез.

"Да что здесь происходит?" — Джайлс нетерпеливо взглянул на входную дверь. Стоило ли бросить книги и попытаться настичь тех женщин, чтобы проверить свою догадку? Наверное, нет. За это время они могли уйти достаточно далеко.

— Мэтр Себастьян? — неуверенно позвал Броутон, оглядывая заваленные книгами полки. Тишина. Тогда он добавил громче: — Мэтр Себастьян! Куда же вы отлучились? Оставлять лавку без присмотра...

Пришлось встать в почти защитную стойку и приглядывать за дверью, на случай если кто-нибудь еще зайдет. Право, с такой привычкой хозяина исчезать было странно, что он до сих пор не разорился.

Джайлс повернулся и встал спиной к прилавку и наконец заметил наполовину приоткрытую дверь, которая вела куда-то вглубь дома. Он подошел чуть ближе, были слышны приглушенные голоса, но разобрать о чем говорят было невозможно.

- Мэтр Себатьян? Я бы хотел заплатить за книги... я тороплюсь... мэтр?!

Отредактировано Джайлс Броутон (2026-01-23 23:46:05)