Мимолетную гримаску мадам де Гонт хирург заметил и всю дорогу до кабинета гадал, отчего, если это было осуждение, почтенная дама не высказала его дочери вслух. А заодно мысленно сделал себе пометку – поскорее побеседовать с господином де Тревилем. Призвание призванием, но Дарлю хотелось бы более отчетливо представлять себе его планы, чтобы, по крайней мере, не оказаться им помехой.

- Прошу, сударыни, - распахивая перед женщинами дверь своей рабочей комнаты и пропуская их вперед, произнес он. – Как вам будет угодно, мадемуазель де Гонт, чтобы я лег на кушетку или прямо на пол?

В комнате было безупречно чисто, однако ковра на полу не было (неудивительно, если учитывать, что основная часть пациентов мэтра Дарлю поступала сюда с различными ранами; ковров не напасешься), и ложиться прямо на твердые плашки паркета хирургу не хотелось. Дарлю прикрыл дверь – запирать нужды не было, без стука сюда входил один только капитан де Тревиль  - и выжидающе обернулся.