Франсуаза молча смотрела вслед мужу. Разглядеть, что творится на душе у Кавуа, обычно было почти невозможно, или вовсе невозможно, но ей и не надо было смотреть глазами – она слишком его любила, и поэтому чувствовала все то, что не отражалось у него на лице и в голосе. Она знала, что он сделает все, и возможное, и невозможное. К страху и тревоге примешалась капелька надежды. И что за беда, что ей самой опять придется ждать, только ждать…

- Береги себя, - тихонько прошептала она, хотя дверь за капитаном уже давно закрылась и шагов не было слышно.

Ждать. Ничем другим она не сможет ему помочь. Г-жа де Кавуа дернула сонетку.

- Аннет, - почти спокойно сказала она вбежавшей горничной (судя по быстроте, с какой та появилась, девчонка караулила за дверью). – Сходи к мэтру Барнье, попроси у него что-нибудь… От бессонницы.

Заснуть она не надеялась, но снадобья хирурга обладали, по крайней мере, одним достоинством: они были достаточно отвратительны на вкус, чтобы отвлечь пациента от всех прочих горестей. А не удастся заснуть, так хотя бы немного забыться.

- Мадам, - горничная шмыгнула носом. – Может быть, еще что-нибудь? Храни Господь вашу малышку. Господин Кавуа ее найдет, правда. Он такой, он… он для вас и луну с неба достанет!

Губы Франсуазы тронула тень улыбки.

- Он такой, - согласилась она.

Подпись автора

Даже если весь мир будет против моего мужа, я буду молча стоять у него за спиной и подавать патроны